Читаем Истинный мудрец полностью

Что-то просочилось, что-то случилось — что-то из неведомого, что-то не от мира сего. В тот момент, когда старик спросил: "Ты видишь? Ты видишь?" — что-то произошло. Что же?

Впервые молодой раввин осознал свою наблюдательную сущность. Многое видел он в жизни; но впервые ощутил проблеск видящего в нем самом.

Когда вы рядом с человеком, который стал истинно мудрым, тем, кто достиг, легко нестись на его волне. Рядом с Буддой возникают мгновенья, когда вы можете взглянуть Его глазами. В этом смысл нахождения цадика, мастера. Учителей много — цадики редки. Если вы найдете учителя, он объяснит вам много-много всего, но он не может дать вам свои глаза. У него их нет. Он так же слеп, как и вы. Слепой ведет слепого. Быть может, он опытнее вас, быть может, он дольше вас пробирался в темноте наощупь, но он все же слеп. Он может дать вам много объяснений, но он не может дать вам испытанного переживания. У него самого его нет. Поделиться можно только тем, что имеешь. Нельзя поделиться тем, чего у тебя нет.

Цадик — это познавший, нашедший центр и укоренившийся в нем. Отныне поиск окончен, и он переполнен достигнутым. Вы можете скользить на его приливной волне. Конечно, это не может стать важным опытом, но это может стать проблеском. А проблеск может быть очень и очень важным.

Проблеск может преобразить всю вашу жизнь. Это только проба на вкус. Он не утолит вашего голода. Как раз напротив, все обстоит как раз наоборот: тут-то вы впервые и почувствуете голод.

До сих пор вы старались не замечать свой голод. Когда нечего есть, лучше забыть, что голоден, лучше сделать вид, что не хочется есть. Когда хочется пить, а воды достать негде, лучше забыть о жажде. Иначе она причинит горькие страдания.

Когда вы приходите к познавшему, тому, кто больше уже не мучается от голода, само его присутствие волнует и тревожит все ваше существо. Впервые вы ощущаете голод, который прятали веками, жизнь за жизнью. Вы избегали глядеть ему в лицо. Вы жаждали, вы никогда не знали утоления. Но как тяжело было жить с такой жаждой, что приходилось подавлять ее, вытеснять ее в бессознательное. Вы низвергли ее в свои глубины, чтобы никогда не встречаться с нею в своей повседневной жизни. Но она всегда продолжала быть в вас.

Когда вы приходите к человеку, вполне насыщенному, все существо которого цветет, в ком нет больше никакой жажды, никакого голода,- достигшему,- вдруг вспыхивает жажда, ваша жажда. Из глубин подсознания выходит она на поверхность, достигает сознания. Вы испытываете настоящий голод и жажду.

Достигший может на мгновение позволить вам глянуть на его окна. В этом смысл притчи. Он может позвать вас: "Подойди-ка поближе.

Глянь из этого окна. Ты видишь?" Так что, окно тут — не обычное домашнее окно; это окно сердца.

Говоря: "Ты видишь? Ты видишь?", старик спрашивал: "Понимаешь ли ты, в чем дело? Получил ли ты мои глаза и мое видение?" Конечно, его можно одолжить лишь на малое мгновение, потом оно уходит.

Нельзя одолжить просветление. В лучшем случае, одолженное просветление может стать вспышкой молнии в темной ночи. Постоянным светом оно не может стать. Но когда вы пробираетесь нао-щупь темной ночью, и вдруг вспыхивает молния, на единое мгновение все вокруг становится ясно. Затем вспышка гаснет, но она переменила все.

Теперь вы знаете, что путь есть. Может быть, вы все еще не на пути. Может быть, есть еще тысяча барьеров, но вы знаете, что путь есть. Знать, что путь существует, само по себе большое достижение: растворяется неуверенность, исчезает сомнение, нет больше колебания. Появляется вера. Возникает вера.

Путь существует — это становится глубоко укоренившимся в вас фактом. Отныне вы больше не верите другим; вы знаете сами.

Может быть, теперь это осталось лишь как воспоминание, но эта память будет вести вас, руководить вами. Теперь пробираться нао-щупь вы будете в нужном направлении; это блуждание не будет уже слепым. Вы видели, где путь. Север, юг, восток: вы станете пробираться в нужном направлении, хорошо зная, что оно есть. Теперь это только вопрос времени. Вы достигнете.

Когда старик спросил: "Ты видишь? Ты видишь?" — он стал молнией для этого молодого человека. Молния эта есть окно, должно быть, он вспыхнул; на единое мгновение он просиял для юноши так, чтобы тот смог ощутить, так, чтобы тот смог глянуть. Это лишь малый проблеск, но он навсегда меняет человека.

Гурджиев говорил, что есть семь типов людей. Позвольте мне пояснить это.

Первые три самые обычные. Вы найдете их повсюду, в себе и в других.

Первый тип Гурджиев назвал "отождествленные с телом". Такие люди живут телом. Они — тело на девяносто процентов. Вся их жизнь ориентированна на тело. Человек не ест, чтобы жить, он живет, чтобы есть.

Второй тип — эмоциональный, чувственный, чувствительный. Третий тип — интеллектуальный.