Читаем Испытание льдом полностью

Плавание Торстейна закончилось неудачей, но два года спустя в Браттахилде[18] — доме, где жил Эйрик с семьей, остановился исландский купец Торфинн Карлсефни. Гость прожил в Гренландии всю зиму и его так заинтересовали рассказы о Винланде, что он убедил местных жителей отправить на запад под его руководством три судна, чтобы основать новую колонию. Суда, на которых разместились 160 человек, вместе со скотом и всем имуществом, необходимым для создания нового поселения, отплыли с острова Диско, направились на запад через Девисов пролив и высадились сначала где-то на Баффиновой Земле, названной ими Хеллуланд[19]. Плавание это было нелегким, ибо тогда, как и теперь, огромный «плот» пакового льда, дрейфующий на юг через Баффинов залив, представлял грозное препятствие.

Сама Баффинова Земля в начале лета не могла не показаться угрюмой будущим колонистам. В это время года у значительной части берега образуется плотный припай, а пак открытого моря под воздействием быстрых течений и сильных ветров невообразимо грохочет, и этот адский шум вызывает содрогание даже у современных моряков. Карлсефни пошел на юг в поисках свободного ото льда берега. Он пересек вход в Гудзонов пролив, но, заметив движущийся оттуда паковый лед, вероятно, не решился плыть дальше на запад. Следуя вдоль берега дальше на юг, Карлсефни и его спутники достигли земли, названной ими Маркланд[20] (видимо, Лабрадор). Не исключено, что они проникли на юг до Ньюфаундленда или северного побережья залива Святого Лаврентия. Временно угроза льда для них миновала.

Впрочем, прожив три года на берегу нового континента (в течение этого времени часто происходили кровопролитные стычки с эскимосами, населявшими в то время побережье Лабрадора до самого залива Святого Лаврентия), Карлсефни был обескуражен неизменной враждебностью туземцев и отплыл на родину в Исландию. Поскольку он был исландец, повествование о нем сохранилось в исландских сагах. К сожалению, в более поздних экспедициях гренландцев исландцы участвовали редко, и у нас мало достоверных данных о плавании гренландских мореходов на запад и северо-запад в следующем столетии. Впрочем известно, что почти не проходило года без того, чтобы одно или несколько судов не плавали в Маркланд за лесом. Отсюда мы вправе предположить, что со временем такие плавания стали обычными, причем активно велась дальнейшая разведка в южном направлении вдоль побережья Новой Англии. Не исключено, что гренландцы заходили далеко вверх по реке Святого Лаврентия. Зная характер викингов, нелепо было бы предполагать, что экспедиция Карлсефни была единственной, затем после нее наступил столетний разрыв, и только тогда гренландские суда снова рискнули отправиться на запад.

И тем не менее первое упоминание в сагах о плавании в Северную Америку относится к 1124 году. В этом году Эйнар Соккисон[21] совершил плавание в Винланд, чтобы основать там колонию. Исход этой и других попыток колонизации, несомненно предпринимавшихся с 1006 по 1124 год, — тема для увлекательных догадок, но свидетельства о них потеряны навсегда.

Позднее, в 1262 году, произошло событие, после которого над историей Гренландии нависла еще более густая пелена мрака. В этом году норвежский король, добивавшийся (и добившийся) суверенитета над Гренландией и Исландией, передал монополию на право торговли с первой из них кучке бергенских купцов и запретил поддержание каких-либо непосредственных связей между Гренландией и Исландией. Вот почему начиная с 1262 года и далее исландцы вообще не знали, что происходит в Гренландии. Сведения о ней могли доходить только из вторых рук. Не мудрено, что после 1262 года в сагах крайне редко упоминается о Гренландии.

В одном из таких редких сообщений рассказывается, что в 1347 году к берегам Исландии было занесено гренландское судно, возвращавшееся в Гренландию с грузом леса из Маркланда. Так стало известно, что плавания на запад в то время еще продолжались.

Между тем связи Гренландии с Норвегией резко ослабели. Первое время, став монополистами, бергенские купцы посылали в гренландские поселения по пять-шесть кораблей в год, а к 1300 году — всего один корабль через четыре-пять лет, причем интервалы между плаваниями все увеличивались.