Читаем Испытание Гилберта Пинфолда полностью

– Я знал, что могу положиться на вас, – сказал капитан. – Вы тут все понюхали пороху. Горжусь иметь вас под своей командой. А мокрых куриц мы запрем в каютах.

– Что относительно Пинфолда? – спросил один из генералов. – Его не должно быть с нами?

– Капитану Пинфолду отведена своя роль. Сейчас я не вижу необходимости углубляться в это.

– Он уже получил распоряжения?

– Пока нет, – сказал капитан Стирфорт. – У нас есть несколько часов в запасе. Я бы советовал, господа, погулять по кораблю, как обычно, пораньше разойтись по каютам и встретиться здесь в 11.45. Полночь – час «Ч». Если можно, задержитесь, генерал, еще на несколько минут. Всего доброго, господа. – Совещание кончилось. С капитаном остались генерал и старшие офицеры.

– Я так понимаю, – сказал генерал, – что все, что мы тут слышали, это просто план прикрытия.

– Именно так. Смешно было думать провести такого старого служаку. Сожалею, что не могу вполне довериться вашим товарищам. В целях безопасности я должен свести число посвященных к минимуму. Комитет, который только что разошелся, своими отвлекающими действиями поможет нам выполнить основную задачу операции, а именно: не допустить, чтобы известное лицо попало в руки врага.

– Пинфолд?

– Нет-нет, как раз наоборот. Капитаном Пинфолдом, боюсь, придется поступиться. Испанцы не дадут нам пройти, пока не будут уверены, что получили нужного человека. Мне нелегко далось это решение. Я отвечаю за безопасность всех пассажиров. Но в такое время, как сейчас, нужно идти на жертвы. План, вкратце, таков. Капитану Пинфолду предстоит сыграть роль агента. Ему будут даны соответствующие документы. Испанцы заберут его к себе на борт, а мы благополучно проследуем дальше.

Это заявление было встречено раздумчивым молчанием. Наконец старший помощник сказал: – Дело может выгореть.

– Должно выгореть.

– А что с ним будет, как вы полагаете?

– Не могу знать. Полагаю, он будет содержаться под стражей, пока они будут разбираться что к чему. Ему, безусловно, не дадут связаться с нашим посольством. Когда они поймут, что вышла ошибка, – а это еще вопрос, поймут ли? – их положению не позавидуешь. Может, они его выпустят, а может, удобнее будет от него избавиться.

– Понятно.

Стучавший в голове Пинфолда вопрос задал генерал: – Почему Пинфолд? – спросил он.

– Выбор трудный, – сказал капитан Стирфорт, – и одновременно простой, тут попадание в самую точку. Ни на кого другого они не клюнут. Он вылитый секретный агент, и был им в войну, я думаю. Человек он больной и проку с него никакого. А главное, он католик. Это должно облегчить его положение в Испании.

– Ну да, – сказал генерал, – ну да. Но все-таки он играет с огнем, если соглашается. На его месте я бы хорошенько подумал, прежде чем браться.

– А он ничего не знает.

– Как, черт возьми, ничего не знает?

– В этом залог успеха. К тому же он может не согласиться. Жена, знаете ли, дети. Кто бросит камень в человека, если ради семейных обязанностей он спасует перед опасностью. Нет, капитан Пинфолд должен оставаться в полном неведении. Для этого и существует наш отвлекающий встречный план. Устроим толчею на сходнях и выпихнем капитана Пинфолда на корвет. Вам, старший, надлежит вытащить его из каюты и как-то подсунуть ему документы.

– Есть, сэр.

– Мой парень обсмеется, – сказал генерал. – Он с самого начала имел против него зуб. Теперь он узнает, что Пинфолд дезертировал к врагу.

Голоса стихли. Мистер Пинфолд долго сидел, объятый ужасом и яростью. Когда он наконец взглянул на часы, было почти половина десятого. Он снял вечерний костюм и надел твидовый. Каким бы насилием ни ознаменовалась ночь, одет он должен быть подобающим образом. Он положил в карман паспорт и туристические чеки. Потом, взяв терновую трость, снова сел и, вспоминая армейские уроки, стал терпеливо и удрученно взвешивать ситуацию. Он был одинок, поддержки ждать неоткуда. Единственным его преимуществом было то, что он знает, а они не знают, что он знает их план действий. Опираясь на свой изрядный опыт маломасштабных ночных операций, он исследовал капитанский план и признал его ничтожность. Потасовка в темноте на сходнях могла кончиться чем угодно, но он был убежден, что теперь, зная чего остерегаться, он легко избежит, а то и отразит любую попытку насильно водворить его на корвет. Допустим, это им даже удастся, и «Калибан» попытается уйти, – в этом случае, конечно, корвет откроет огонь и, конечно, либо потопит, либо выведет из строя судно задолго до того, как испанцы начнут разбираться с поддельными документами, которые ему подсунут.