Читаем Испытание Гилберта Пинфолда полностью

К этому времени капитан Стирфорт полностью восстановился в доверии у мистера Пинфолда. Простой солдат, представлялось ему, вынужденный принимать важные решения, и не только ради спасения своего собственного корабля, а ради поддержания мира во всем мире. Весь этот долго тянувшийся день мистер Пинфолд был свидетелем отчаянных попыток телеграфистов связаться с пароходной компанией, с Министерством иностранных дел, с губернатором Гибралтара, с Средиземноморским флотом. Все было напрасно. Капитан Стирфорт в полном одиночестве олицетворял международную справедливость и британское влияние. Мистер Пинфолд думал о «войне за ухо Дженкинса» [12], о рядовом полка Бафс. Волею судьбы просто хороший человек капитан Стирфорт обрел значительность, с которой решительно не знал что делать. Мистер Пинфолд желал стоять рядом с ним на мостике, побуждать его к неповиновению, вести корабль под залпами испанских пушек в широкое свободное море, где стяжали славу исторические и легендарные герои седой древности.

Поскольку перед общей опасностью отступают все разногласия, мистер Пинфолд забыл думать о враждебном отношении к нему молодых хулиганов. Все находившиеся на борту «Калибана» были теперь соратниками в борьбе с чужеземной агрессией.

Испанские чиновники держали себя достаточно вежливо. Мистер Пинфолд слышал, о чем они говорили в капитанской каюте. На прекрасном английском языке они объяснили, что лично им глубоко противны приказы, которые они должны выполнять. Это вопрос политики, сказали они. Безусловно, проблема будет удовлетворительно решена на высокопоставленной встрече. Пока же им остается только подчиняться. Условием беспрепятственного, немедленного прохождения «Калибана» они выставили согласие Лондона на совершенно чудовищную контрибуцию. Назывался и срок. Если к полуночи не будет достигнуто удовлетворительного соглашения, то «Калибан» отведут под конвоем в Альхесирас.

– Пираты, – сказал капитан Стирфорт, – шантажисты.

– Мы не можем позволить таких выражений по адресу главы государства.

– Тогда можете выметаться с моего мостика, – сказал капитан. Они удалились, но эта ссора ничего не решила, они остались на борту, а сам корабль лежал в дрейфе.

Ближе к вечеру мистер Пинфолд вышел на палубу. Не было видно ни суши, ни испанского корабля, который доставил чиновников и скорее всего стал на якорь где-то за линией горизонта. Мистер Пинфолд склонился над поручнем и заглянул в струящиеся воды. За кормой застыло солнце, низко повиснув над морем. Если бы он не знал всей правды, он бы так и считал, что они все еще плывут вперед, настолько быстрым и упругим было течение. Он вспомнил бог весть какой давности урок, на котором узнал, что через Суэцкий канал Индийский океан переливается в Атлантический. Он задумался о колоссальных водных массах, питающих Средиземное море: ледяные потоки из Черного моря, омывавшие Константинополь и Трою; великие исторические реки Нил, Евфрат, Дунай, Рона. Этот слитный поток накатывал на нос корабля и откатывал пенной волной.

Пассажиры, казалось, даже не подозревали о нависшей над кораблем опасности. Освеженные послеобеденным сном, они предавались в креслах обычным занятиям, читали, разговаривали. Та же маленькая группа толклась на спортивной палубе. Мистер Пинфолд встретил Главера.

– Вы не видели, как на борт взошли испанцы? – спросил он.

– Испанцы? Взошли на борт? Каким образом? Когда?

– Ожидаются большие неприятности.

– Простите, ради бога. Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

– Поймете, – сказал мистер Пинфолд. – И боюсь, довольно скоро поймете.

Главер вгляделся в него с почти обычным в последнее время при разговорах с мистером Пинфолдом озабоченно-озадаченным выражением.

– Насколько я знаю, никаких испанцев на борту корабля нет.

Мистер Пинфолд не считал себя обязанным сеять панику и уныние, а также раскрывать свой уникальный источник информации. Капитан явно желал, чтобы тайна сохранялась как можно дольше.

– Смею думать, я ошибся, – лояльно сказал мистер Пинфолд.

– Здесь только бирманцы и норвежская пара за нашим столом. Других иностранцев я не видел.

– Очевидно, недоразумение.

Главер отправился на пятачок на носу, где он размахивал своей клюшкой. Мистер Пинфолд вернулся на свой пункт перехвата в углу гостиной, но услышал только стук морзянки, взывавшей о помощи. Один из телеграфистов сказал: – Нет приема. Я не думаю, что наши сигналы доходят.

– Значит, та самая новинка, – сказал его приятель. – Я слышал, научились создавать радиомолчание. Раньше не пробовали, насколько я знаю. В войну не успели создать. Обе стороны работали над системой, но в 45 году она еще была в стадии опытной разработки.

– Действует сильнее, чем глушение.

– Совсем другой принцип. Пока они работают в коротком диапазоне. Через год-два смогут отключать целые страны.

– Чем мы тогда с тобой будем заниматься?

– Ну, кто-нибудь придумает контр-систему. Сейчас во всяком случае нам не остается ничего другого, как продолжать.