Читаем Исповедь падшего полностью

— Даже если бы я и захотел, мне это не удастся. Отнюдь не трудно представить выражение его лица, когда он узнает о моем решении, принятом вопреки его воле. Отец просто озвереет! Ты не видел его в гневе, Дэн! Мне кажется, даже сам Дьявол вселяет куда меньший ужас.

— Тогда тебе тем более нечего там делать! Пусть мистер Моррэс живет со своими демонами сам, а мы что-нибудь придумаем.

— Мы? — я удивленно раскрыл глаза.

— Ну да, если ты, конечно, не против, — он сложил перед собой руки. — Я тоже не горю желанием возвращаться в родное гнездо. Мой отец, хотя и хороший человек, — невыносимый зануда, а его супруга мне вовсе не мать. Их союз — идиллия, безупречный дуэт, а в дуэтах не может быть третьих лиц.

— Выходит, ты тоже не хочешь возвращаться. Податься некуда… Так, значит, лучший вариант — пока оставаться здесь? — мне показалось, что передо мной возникла глухая стена, высокая преграда под названием «Тупик».

— И это твоя лучшая идея? Других вариантов нет? — Дэн развел руками. — Как же быстро ты впадаешь в отчаяние, Мартин!

— Как будто… — неуверенно протянул я.

— И вот ты снова ошибаешься! Вариантов много, но самый лучший тот, который только что созрел в моей голове!

«Этот человек полон сюрпризов», — подумал я, с нетерпением ожидая ответа.

— Мы поедем в Нью-Йорк! — выдал он, напрочь меня обескуражив.

— В Нью-Йорк?

— Ага! Позже объясню, почему именно туда.

— Ты непредсказуемый человек, Дэн! И откуда только ты берешь весь этот азарт и идеи?

— Свободомыслие! — пояснил он. — Многие твердили мне, что это наихудший недостаток в моем характере. Я же, напротив, вижу в этом божественный дар.

Мне впервые довелось столкнуться с данным определением. Вероятно, оно и вправду являлось неким дарованием свыше, чем-то вроде врожденного таланта, и я явно не был им наделен.

В столовой постепенно стихли шум и разговоры. Все студенты уже оставили свои тарелки и спешно направились на занятия.

— Думаю, нам тоже пора, — заметил я. — Лекция начнется через пару минут.

— Пусть начинается, нам спешить необязательно. Как насчет добавки? Лично я не совсем сыт. Тебе взять еще одну порцию?

— Нет, спасибо!

— А я, пожалуй, возьму.

В столовой мы провели около двадцати минут. Кружка с моим чаем уже давно опустела, тем временем как Дэн все еще продолжал завтракать. Он ел медленно и спокойно, наслаждаясь каждым кусочком, каждой секундой момента. Казалось, он находился вовсе не в обеденном зале колледжа, а где-нибудь на собственной вилле посреди высоких кокосовых пальм с террасой, выходящей на теплый солнечный берег океана.

Дэн не торопился и даже не смотрел на часы. Мне же с трудом удавалось избавиться от этой нервной привычки, выдающей глубокую неуверенность в себе.

Разумеется, на лекцию мы опоздали. Профессор, прежде никогда не наблюдавший оплошностей с моей стороны, был заметно поражен.

— Мистер Моррэс, надеюсь, у Вас имеется уважительное оправдание?

— Мы задержались в столовой, сэр, — последовал мой неловкий ответ.

— Завтрак был действительно вкусный, однако это не повод опаздывать на целых полчаса! — пожилой учитель сделал шаг в нашу сторону и пальцем придвинул очки поближе к глазам. — А что касается Вас, мистер Мак’Коллин, то Вы уже не в первый раз опаздываете и тем самым демонстрируете нам свое неуважение!

— Ошибаетесь, сэр! Мы всего-навсего воспользовались тем личным временем, что дала нам жизнь, применив его на свое усмотрение. Не более того! — уверенно возразил Дэн, чем изрядно разгневал профессора.

— Не смейте мне дерзить, Дэн Мак’Коллин! Так и быть, сегодня я позволю вам обоим остаться в аудитории, но лишь из уважения к вашим родителям, а также с надеждой, что впредь такое поведение не повторится!

Покрасневшее от недоумения лицо профессора и вообще всю ситуацию в целом Дэн воспринял как маленькую забаву для самого себя. А я, не привыкший к подобным выходкам в собственном исполнении, ощущал неловкость, но было и еще кое-что: внутри меня как будто менялась кровь. Я переживал момент перерождения и оттого сидел неподвижно.

— Что с тобой? — тихо спросил Дэн, пошевелив меня за плечо. — Ты похож на статую.

— Я просто в шоке.

— Из-за чего?

— Из-за себя. Если я раньше и пытался сделать что-то запрещенное отцом, то делал это осторожно, тайком, но сейчас я нарушил правила публично! Потрясающе и немыслимо…

— Поздравляю с дебютом! Понимаю, переступить черту непросто, но это единственный способ что-то изменить.

Мы обменялись братскими улыбками и на время прекратили разговор, поймав на себе недовольный взгляд профессора.