Читаем Исповедь падшего полностью

Одним поздним зимним вечером, перед тем как отправиться спать, я зашел в туалет и тут же остановился: в пяти шагах от меня, прижавшись спиной к стене и с необычайным спокойствием на лице, стоял некий молодой человек всего на год старше меня, но достаточно высокого роста и более крепкого телосложения. Устремив задумчивый взгляд выразительных серых глаз в одну точку, он размеренно, с наслаждением, курил, медленно выпуская изо рта дым и держа левую руку в кармане. Темные волосы незнакомца были гладко причесаны и аккуратно уложены, а дорогая белоснежная рубашка небрежно выпущена поверх брюк: никакого галстука или жилета. Его беспечный образ и смелое поведение, казалось, ввели меня в кратковременный ступор.

— Сэр, простите, но здесь запрещено курить! — сказал я, напоминающе указав рукой на настенную табличку.

— И что? — тот глянул на меня, а после снова перевел взгляд на прежнюю точку, словно там висела занимательная картина.

— Ну, как же… Это такое правило, одно из правил колледжа. Все прописано директором самолично!

— Знаешь, правил так много, что они уже начинают раздражать, не находишь? — парень снова посмотрел на меня и отошел от стены. — Кажется, я тебя знаю. Ты тот самый Мартин Моррэс — наша новая звезда! Ходят слухи, что скоро тебя переведут на второй курс. Блестящий студент и, что самое главное — то, о чем так часто повторяют преподаватели, юноша с безупречной репутацией и высшей оценкой за поведение. Должно быть, это адский труд! — он говорил без всякого сарказма. — Слушай, раз уж я с тобой столкнулся, позволь спросить: тебе случайно не жмет эта «удавка»?

— Удавка? — переспросил я, пребывая в некотором замешательстве.

— Именно! Вот эта — из правил, моральных устоев и прочего. Мне просто любопытно, неужели и правда существуют люди, готовые отказаться от свободы и счастья, осознанно засунув голову в эту петлю?

— А что, если выбора нет? Что, если ограда слишком высокая и сбежать нельзя? — я развел руками.

— Бордюры, ограды, заборы, решетки, клетки, рамки — это все правила и законы, написанные людьми, которые хотят поработить нас, лишить естества, права выбора, свободы мыслей и решений. Кто-то твердит, что выхода нет и ограда слишком высока, смиряется и, что самое печальное, начинает верить: все правила действительно нужно соблюдать. Стадо безнадежных глупцов! А все начинается с мелочей. Ты боишься надписи на простой табличке, боишься нарушить невинное предписание! — он усмехнулся. — Конечно, не стану спорить, есть непреложные законы, нарушать которые никак нельзя, ибо на кон станет собственная жизнь или свобода, а это, по сути, одно и то же. Но вот все остальные — можно. За это ты не попадешь в ад, уж поверь!

Незнакомец выбросил окурок, намереваясь уйти.

— А как же страх?

— Страх перед кем? — оглянулся он.

— Перед теми людьми, которые могут воздать наказание. Допустим, директор, раз речь идет о нарушении его правил.

— Какая глупость! Лично я боюсь только Господа Бога. Лишь его законы я готов соблюдать, — он улыбнулся. — Кстати, я Дэн Мак’Коллин, второкурсник и первый кандидат на исключение.

— Почему? — этот человек то и дело каждой сказанной фразой ввергал мой разум в состояние удивления и шока.

— Потому что мне здесь не нравится! Ярый противник всей этой заумной чепухи учиться на юриста. Даже звучит абсурдно! Никогда не любил адвокатов. Они такие зануды! Для них жизнь не что иное, как один большой устав и ни шага в сторону! Чопорные лица и сплошь одинаковые характеры. Скучные натуры. Такие люди не могут быть романтиками. Все их действия крайне предсказуемы, а список законов служит им Библией. Сколько ни встречал адвокатов — все они такие!

— Ты прав, — охотно согласился я. — Это портрет моего отца. Он адвокат.

— И, очевидно, совсем скоро ты станешь его копией.

— Этого хочет он, а не я.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Подчиняюсь его воле. У меня никогда не было права выбирать.

— Права выбора нет только у мертвецов. Что им, бедным, поделать, они ведь умерли. У них нет возможности передумать, что-либо изменить, сбежать от своей участи и послать все в тартарары. А у нас есть такие привилегии. Вот я совершил ошибку, последовал совету…

— Какому именно?

— Учиться здесь. Сегодня утром я окончательно убедился, что это было напрасно. Вот сам посуди: я, — Дэн указал на себя пальцем, — человек, не воспринимающий всерьез даже кодекс и все, что там написано, с совершенно иным складом души, стану адвокатом — это ровно такая же нелепость, как если бы блудница вдруг стала монахиней!