Читаем Исповедь маркизы полностью

— В этой комедии участвует одна голодная графиня, о которой я вам упоминала; она с огромным трудом уговорила дворянина пригласить меня на ужин, чтобы я его выслушала; этот человек живет в Со, он богач и скупец и нагонит на меня смертельную скуку своими книгами; и все же я надеюсь, что мы обойдемся без Смердиса-мага и Семирамиды. Пеняйте на меня, если хотите, но я решила иметь при себе подругу по несчастью. То, что представляется нам скучным, когда мы одни, кажется забавным, когда нас двое и можно обменяться мнениями; вы так не считаете?

Я согласилась и последовала за своей спутницей, готовясь посмеяться над этими чудаками; однако я не предполагала, с чем мне предстояло столкнуться.

В обычной карете нас отвезли в дом дворянина, которого звали г-н Депре. Это было довольно далеко от дворца. При нашем появлении в скромном жилище все пришло в движение; служанки, кланяясь, спешили снять с себя кухонные фартуки, очень чистые, без единого пятнышка, как вещи, которыми редко пользуются.

— Здесь живут или очень расточительные, или очень скупые люди, — тихо сказала я своей спутнице, — посмотрите, какие опрятные кухарки, если только это не объясняется тем, что им редко приходится готовить.

— Примите к сведению, что угощение будет скудным, — ответила мадемуазель Делоне, — мы будем ужинать во дворце, когда вернемся.

Господин Депре вышел нас встретить в сопровождении своих гостей; мы были важными персонами, и нам низко кланялись.

Графине не терпелось сесть за стол; будучи необычайно любезной, она отвела нам лучшие места и представила собравшихся; короче, всем своим поведением она словно говорила:

— Боже! До чего я вам благодарна! Сегодня вечером мне не придется жевать только черствый хлеб.

Бедная женщина! Какое жестокое разочарование ее ожидало! Неужели старые желудки похожи на молодые сердца и тоже убаюкивают себя иллюзиями? Разве они способны довольствоваться пустыми надеждами?

Среди гостей были очень странные люди не от мира сего; не менее любопытными были аббат Лекамю и г-жа Дюпюи, обещанная пифия. Все стали в круг; хотя не было холодно, в камине дымило несколько головешек; нам сказали, что это делалось из экономии. Располагавшаяся на первом этаже большая комната с окнами, где мы оказались, никогда не открывалась. Там царила ужасная сырость; если бы не эта видимость очага, в ней нельзя было бы находиться; кроме того, мы вскоре убедились, что огонь был нужен для других целей.

Меня и мадемуазель Делоне, чтобы оказать нам честь, усадили по краям камина; таким образом, нам пришлось, к великому нашему сожалению, расстаться. Мы могли разговаривать только глазами и вдобавок должны были соблюдать осторожность, так как за нами наблюдали.

Вокруг стояли женщины с умильным выражением лица и мужчины с любезными улыбками; мы хранили молчание и напоминали двух китайских болванчиков. Меня разбирал смех.

— Сударь, — наконец спросила мадемуазель Делоне, — когда же госпожа Дюпюи покажет нам свои чудеса?

— Во время десерта, мадемуазель, который нам подадут в особом месте.

— Ах! — воскликнула я. — В какой-нибудь красивой беседке или садовом павильоне?

— Нет, сударыня: в месте, куда не проникает взор непосвященных и где можно безбоязненно творить чудеса.

Услышав это, мадемуазель Делоне живо вскочила и сказала:

— Как, сударь, разве эти чудеса будут происходить не у вас?

— У меня, сударыня, но не здесь.

— Я жду одну свою приятельницу, весьма ученую даму; она прибудет сюда к десяти часам, чтобы посмотреть на эти чудеса; стало быть, она нас не застанет?

— Конечно, застанет, так как мы ее дождемся; божество начинает вещать устами оракула не раньше одиннадцати часов; до этого времени прорицательница будет безмолвствовать, как сейчас.

— Как! Она даже не станет ужинать?

Господин Депре вздохнул:

— Увы! Как бы не так, мадемуазель! Вдохновение лишает эту особу дара речи, но не отбивает у нее аппетита.

В самом деле, г-жа Дюпюи сидела неподвижно, как слабоумная, и не говорила ни слова. Все собравшиеся там мумии умолкли после этих разъяснений, и беседа прервалась.

Мадемуазель Делоне, у которой было чрезвычайно слабое зрение, решила преодолеть свое замешательство и взяла каминные щипцы, чтобы помешать дрова и оживить угасавший огонь. Она схватила какой-то черный предмет, приняв его за откатившуюся в сторону головешку, постучала по нему щипцами и закинула его за тлевшее полено.

Раздался общий крик. Что касается меня, то я задыхалась от душившего меня смеха.

— Помилуйте! Кувшин с шоколадом!.. Что вы делаете, мадемуазель! Мы останемся без ужина! — вскричала раздосадованная графиня.

Шипение и разлетевшийся пепел возвестили о том, что все кончено. Разлившийся шоколад погасил огонь; мадемуазель Делоне одним движением обратила все наши надежды в прах.

— Сударь, — произнесла она с полнейшим хладнокровием, — кому может прийти в голову подавать шоколад после ужина?

— Мадемуазель, разве это не заведено при дворе? Я полагал, что знатные особы ничего не едят вечером и приготовил вам соответствующее угощение.

— Я отнюдь не знатная особа и привыкла ужинать, — промолвила моя спутница.