Марго ушла из-за стола, не надеясь, что у нее хватит выдержки, к тому же мысли были заняты расчетами, а муж отвлекал. Разумеется, она знала, как выглядят шила, но ее интересовало, какой длины эти предметы, можно ли ими нанести удары в сердце и удобно ли это сделать. Конюх показал ей шила, а у него весь набор имелся, Марго пришла к выводу: в умелых мужских руках это удобное оружие. Женщина вряд ли воспользовалась бы таким неудобным предметом, который надо еще откуда-то достать, при том не уколоться. И, разумеется, убийца должен был орудовать самым надежным шилом, то есть наиболее длинным. Но самое длинное шило оказалось толстым, а размеры проколов – Марго видела на груди Долгополова и Шарова – были более тонкими, о чем говорил и Зыбин. Однако орудие убийства в данном случае имеет значение, как ей представлялось, в зависимости от этого можно определиться, кто убивал – мужчина или женщина. Она учитывала мнение Зыбина: на квартиру Долгополов не пустил бы мужчину, если намеревался провести ночь с женщиной. И зачем же ей, торгующей своим телом и имеющей успех у мужчин, убивать? Нет-нет, не логично. Значит, убийца как-то проник в квартиру и убил Долгополова... Чем же? Конечно же, шилом, которое смастерил сам. Однако его цель неясна. Уф, какая путаница! Надо поделиться выводами и сомнениями с Зыбиным. Завтра же с утра. С тем Марго и легла спать.

А ведь удрал! Удрал через окно кабинета! И стыдно и смешно. Елагин шел пешком, так как извозчик не дождался его, впрочем, не шел, а бежал, боясь, что та, ради которой он ухищрялся сделать невозможное, тоже не дождалась его.

Каково же было его удивление, разбавленное невероятной радостью, когда Афанасий Емельянович увидел в окне тусклый свет. Он взлетел по лестнице, распахнул дверь и замер. Она сидела у стола, переплетя пальцы в перчатках и опустив голову; здесь же, на столе, горела лампа. Заслышав шум, она, не поворачивая лица к Елагину, убавила фитилек до тлеющей точки, только после этого сказала:

– Я ждала вас.

13

Перечитав, София взглянула на часы – почти четыре утра. Бухнулась прямо в кабинете на диван, накрылась пледом и думала, засыпая, что в ее романе бабушка Марго успешно ладит с мужем, что совсем не удается ей.

– Не переключай! – закричал Артем.

Вместе с дровами в руках он прошел к креслу, не выпуская из поля зрения телевизор, сел, внимательно глядя на экран. София в утренних новостях рассказывала о преступлениях.

– На фиг тебе это фуфло? – промямлил Каскадер.

– Люблю... – указал подбородком на экран Артем, – криминальные новости.

Репортаж закончился, он сидел, словно в ступоре. Каскадер взял из его рук дрова, покидал в камин и повернулся к Артему:

– Дальше что?

– М? – перевел на него не соображающие глаза Артем.

– С дровами что делать?

– Бумагу подложи и зажигай.

В кармане брюк завибрировал мобильник, Артем поспешил к выходу.

– Куда ты? – подхватился Каскадер.

– В гальюн! Блин, достал ты меня.

Охотничий домик, отличный по всем статьям, но построенный давно; удобства в нем не предусмотрели, правда, летом соорудили пристройку и не успели довести до ума. Войдя в известный домик, Артем вынул мобильник, переставший вибрировать, сделал ответный звонок.

– Как там наш Каскадер? – спросил Ким Денисович.

– Клянется, что больше нет приемщиков, последний раз к нему обращались четыре месяца тому назад.

– Похоже, не врет, Жора то же самое говорит. В автосервисе только чистые автомобили. Пакуй его и возвращайся, на месте с ним разберемся.

– Жаль, а я так надеялся... – сокрушаясь, вздохнул Артем.

– Ладно, ладно, не ной. Ты хорошо поработал.

Артем, положил мобильник в карман, распахнул дверь и – нос к носу столкнулся с Каскадером.

– Можно? – ворвался Вовчик и бухнулся на стул. Он сиял, в отличие от Софии, которая пришла на работу рано, чтоб поменьше встречаться с милицейским народом. – Смотрел, смотрел ваш вчерашний триумф! Вы звезда экрана! Нет, суперзвезда! Вам прямая дорога в кино на главные роли!

– Врешь, да? – косо глядя на парня, сказала София. – Лично мне не понравилось мое выступление...

– Да чтоб я сдох, если вру! – перебил Вовчик. – Вчера весь город замер у теликов, ловил каждое твое слово и любовался твоей красотой.

– Прекрати издеваться. – Но она немного подобрела.

– Да чтоб меня черти жарили в аду прямо сейчас, если я издеваюсь!

А комплименты – вещь приятнейшая, София начала таять прямо на глазах у Вовчика. Вот уже и складка между бровей разгладилась, и глаза заискрились, и губы тронула чуть заметная улыбка.

– Предлагаю отметить после работы, если, конечно, меня не пошлют, как посылают, далеко и надолго.

И ухаживания приятны! Однако...

– Володя... – София легла грудью на стол, сделала знак рукой: мол, наклонись, скажу нечто секретное, что он и сделал. – Тебе сколько лет?

– Скоро будет двадцать пять.

– А мне уже тридцать два, – вздохнула София. – Я старуха, только ты никому не говори.

– Я проверял твои анкетные данные, в отделе кадров дали прочесть за плитку шоколада, меня они не смутили, скажу больше: твои анкетные данные безбожно лгут.

– А меня смущают, – томно опустила она глаза. – Очень.