– Во всяком случае, – заметила Ана, – это же не слишком обыденно? Но погодите; я рановато упомянула трамвай. Я просто хотела сказать, что странным было само появление Гауди. Да кто еще знает, что на самом деле скрывалось в его голове! Художник, к примеру, сам себе командир: раз-два, нарисовал… сейчас не оценили, так через сто лет оценят… А что такое архитектор без стройки? Но строить небывалое не так просто; архитектура – это и большие деньги, и инженерия, и городская среда… Компромисс как бы неизбежен, да? Теперь смотрите. Первый архитектор, взявшийся за Храм, почти сразу же отстраняется от работы. Потом чиновнику, осуществлявшему церковный надзор, снится сон: продолжать будет архитектор с голубыми глазами. Затем Гауди (у которого голубые глаза) является к нему и немедленно утверждается главным. Это нормально? Это – не фантасмагория? Так всегда начинаются эпохальные постройки, да?

– Хм, – сказали Марина и Вероника.

– Подозреваю, что на самом деле странных явлений, благоприятствующих строительству, было гораздо больше; позволительно ли нам знать о них? Если вначале побеждала та половина Бога, которая послала на землю Гауди, а затем возобладала другая Его половина, то не постаралась ли она скрыть следы первой? А ведь случилось именно так! – воскликнула Ана. – Смотрите: идет строительство… и постепенно начинаются странности, направленные как бы в обратную сторону. Гауди концентрируется на одном из фасадов; уже ясно, что такими темпами ему никак не успеть. Что в этом случае должен сделать творец, архитектор? Очевидно, оставить ученикам некий завет, некие общие планы. Однако учеников нет – что тоже странно; я понимаю, когда нет учеников у отшельника, у какого-нибудь Гогена… но архитектор же обречен на контакт с людьми! и наверняка была масса желающих… – но их нет, нет! – и вот, этот злополучный трамвай. Ладно, погоревали; начинается разбор наследия, и никто не может найти генерального плана. Как будто Гауди в один прекрасный момент потерял интерес к тому, чтобы закончить собор. Все, что находят – фрагменты… но потом началась гражданская война, и дом Гауди сгорел вместе со всеми чертежами. Разумеется, копий нигде не было.

Помолчали.

– Теперь завершающая глава моей веры, – сказала Ана. – Я по-прежнему не проповедую вам, просто делюсь соображениями… итак, вначале побеждала та половина Бога, что желала постройки; затем – та, что не желала. Война остановила строительство.

– Но ты говоришь, что сейчас ее строят.

– Да, уже почти полвека… но кто скажет, так ли? Сами испанцы все еще спорят. Спорят и строят. Вряд ли, конечно, нашелся второй Гауди… то есть пока что, мне кажется, вторая половина Бога – та, что хочет сохранить мир – по-прежнему побеждает…

– А если нет?

– Вот и я думаю – а если нет?

– Хорошенькое дельце, – сказала Вероника.

– К тому же, ничего не мешает завтра опять возобладать первой половине… то есть, придет новый Гауди… опять приснится кому-нибудь… порушит бездарную стряпню…

– Если стряпню.

– Ага. Вот и вся моя мыслишка, девочки.

Марина вздохнула.

– Глянуть бы когда-нибудь хоть глазком, – мечтательно сказала она.

– Подумаешь, мечта недостижимая! – хмыкнула Вероника. – Да в Барселону едва ли не самые дешевые туры… я специально интересовалась! Хочешь, – неожиданно предложила она, – смотаемся вместе… Зайка! ты отпустила бы Марину со мной?

Ана подняла брови.

– А почему ты меня не приглашаешь?

– Тебя? – удивилась Вероника. – Ты ж там жила!

– Ну и что?

Вероника растерялась.

– Но это все равно что уехать куда-нибудь… ну, не знаю – в Израиль… а потом покупать турпутевку в Москву. Смешно, ей-Богу.

– Мне – нет.

– Ну, я не знала… конечно, я начала бы с тебя…

– Да ладно, – грустновато улыбнулась Ана, – понятно все это. Я с удовольствием съездила бы в Испанию; но ехать туда как туристка… после всего… для меня это было бы просто горько…

– Извини меня.

– Не за что. Хочешь, поезжай… обе поезжайте…

– Ты не обиделась бы, правда?

– Правда, – серьезно сказала Ана. – Только рада была бы за вас. Вы бы тогда полнее меня поняли…

– Ну? – спросила Вероника и уставилась на Марину в упор.

– Подождите, – испугалась Марина, – о чем вы? Это, между прочим, еще и денежный вопрос; хотя вы и говорите, что это недорого, но я-то знаю, о каких деньгах идет речь; у меня никогда столько не водилось. Да и вообще… весь ваш стиль… посмотрите на нас с вами, госпожа Вероника! Ну какая я вам попутчица?

– Ерунда, – махнула рукой Вероника. – Я поделилась бы с тобой тряпками, у нас близкий размер… а что денег у тебя нет – в это я, извини, не верю.

– Я откровенна с вами, – сказала Марина.

Ана с любопытством слушала их диалог.

– А были бы деньги, – спросила Вероника, – ты бы поехала?

– Не знаю.

– А кто говорил – глянуть хоть глазком?

– Ну, это я так… риторически…

– Риторически, – недовольно передразнила Вероника. – Если дело только в деньгах, значит, нужно их заработать; не знаешь как – я научу. А если дело в чем-то еще, не в деньгах…

– Можно я подумаю? – спросила Марина.

Вероника пожала плечами и отвернулась.

Домой ехали в полном молчании.

Глава XIV