Читаем Испанский сон полностью

«Я предложила обвязать его длинной веревкой и спустить вниз через эту дыру, – ответила дама и невозмутимо показала, как именно она бы это сделала. – Если двое из нас сейчас сойдут по лестнице вниз, то один сможет быстро вернуться вместе с веревкой».

«А зачем двое?» – спросила я.

«Второй должен остаться внизу и предупреждать людей, чтобы сюда пока что никто не ходил».

«Но предупреждать могут и испанцы…»

«Что Вы, – улыбнулась мне японка, – должно быть, Вы совсем недавно в Испании?»

«Да».

«Это заметно. Видите ли, испанцы не могут выполнять поручений; они очень милые люди, но они или забывают, или увлекаются чем-то другим».

«Вот как… А каталонцы?»

Японка подумала.

«Пожалуй, Вы правы, – признала она, – каталонцы внушают больше доверия».

Тут я сообразила, что мы обсуждаем какой-то малореальный, фантастический план. Я представила себе Фила – бесчувственного, болтающегося на веревке посреди шахты – и мне едва не стало дурно самой. В этот момент по шахте мимо нас пронеслись, один за другим, два знакомых скандинава; при этом летящий впереди старался извиниться перед своим последователем. Вежливость иногда вредит людям, подумала я. Если бы в тот раз небрежному скандинаву не сказали: «к вашим услугам», а всыпали бы по первое число, он был бы, может, поосторожней и не вывалился бы вдругорядь, вдобавок увлекая за собой спутника. Теперь же они оба вполне могли и разбиться – кто знает, найдутся ли внизу соотечественники, чтобы их уловить?

Пока я раздумывала о скандинавах, вниманием группы японцев овладела женщина с малышом за плечами – по правде сказать, самая худенькая и невзрачная из всех. Она что-то говорила, показывая в сторону стены, и все остальные понемножку смолкали.

«Что эта женщина говорит?» – спросила я у своей пожилой собеседницы.

«Когда мы стояли на смотровой площадке, – ответила та, – сверху спустился воздушный шар и бросил свой якорь прямо на площадку – уцепился за нее, как, знаете ли, морской конек. Митико-сан говорит, что могла бы попросить воздухоплавателя снизить свой шар немного еще; таким образом, если Ваш муж сумеет спуститься до первого же балкончика (который отсюда совсем недалеко), то с этого балкончика он перешел бы прямо в корзину».

«Но как добраться до балкончика?» – спросила я.

«Именно над этим все мы сейчас и думаем; если, к примеру, он бы смог пересесть на следующую ступеньку вниз от него…»

«А потом – на следующую», – догадалась я.

«Да. И так далее».

«Это гениально, – сказала я. – И… знаете? Не нужно никакого воздушного шара. Мы просто доберемся таким образом до балкончика и присядем на нем; вы все пройдете, а потом мы уж сами как-нибудь дальше».

Дама объяснила всем остальным содержание нашей беседы. Японцы дружно поаплодировали сообщению и стали поздравлять нас со столь удачно найденной мыслью. После этого план был приведен в исполнение. На каждую новую ступеньку Фил перемещался все увереннее, а когда сбоку от нас – теперь уже слева, как ты понимаешь – опять появились низкие столбики, он и вовсе нашел в себе силы встать на ноги; при этом японцы, восхищенно глядя на него, поаплодировали вторично.

«Дух этого человека очень могуч», – громко сказал тучный японец и поклонился.

Фил вымученно улыбнулся и прижался к высокому столбу, пропуская всех японцев под стеною (хотя здесь-то уже особой нужды в этом не было); и каждый японец, проходя мимо него, отвечал ему вежливой улыбкой и уважительно кланялся.

Восточные церемонии, подумала я с некоторой неприязнью, уверенная, что в глубине души они смеются над ним. Но пока они проходили, рядом со мной остановилась пожилая дама, моя недавняя собеседница, и сказала мне следующее: «Наверху так хорошо! Глядя то, как Ваш муж преодолел себя, мы уверены, что в следующий раз вы с ним уж точно доберетесь до площадки; желаем Вам, чтобы это случилось как можно скорей». Я поглядела на нее и вдруг поняла, что уважение японцев было полностью искренним. Это меня удивило больше всего; и даже сейчас, через столько времени, это так и осталось для меня самым удивительным из всего, что я видела в башне.

* * *

Ана умолкла.

– Как я понимаю, дальнейший спуск был простым, – заметила Вероника, – но что же Сашенька?

– А-а, – протянула Ана и хихикнула. – Конечно… Сашенька не пропал.

– Хватило трехсот песет?

– Не только хватило… Я почему-то думала, что в игровых автоматах можно только проигрывать.

– В наших уж точно, – хмыкнула Вероника.

– Да ладно, сейчас и у нас наверняка всякие…

– Короче, он выиграл кучу денег?

– Кучу не кучу, а чуррос нам купил.

– Ух ты.

Помолчали.

– Но ты еще что-то собиралась рассказать, – напомнила Вероника, – какую-то свою идею… теорию…

Ана кивнула.

– Да. Я просто забыла. Разволновалась, видишь ли.

– Еще бы! Я и сама разволновалась, слушая такое… просто душа в пятки ушла. Но признайся: насчет скандинавов, летевших один за другим, ты слегка подзагнула?

– С чего ты взяла?

– Не в скандинавском это характере, так вот высовываться и небрежничать. Непохоже на них.

– Да? – оскорбилась Ана. – А ты знаешь, что в Швеции самый высокий в мире процент самоубийств?

– Так ты думаешь, что это было самоубийство?