– Как необыкновенно, – продолжал Джулиан. – Вы хотите сказать, что сейчас мы подвергались настоящей опасности?

– Когда мы ушли от того патруля, я подумал, что мы уже за линией фронта. А оказалось, что привел вас прямо в их штаб. «Вы куда идете?» – спросил меня тот человек. «В Сарагоссу, – ответил я, – там чертовски красивые девчонки». «Счастливцы, получили увольнительную, – ответил он мне. – Побалуйся там с какой-нибудь и за меня». А тут их начальник закричал: «Заткнитесь. Думаете, вы на празднике?» Нет, есть все-таки Бог на небесах.

– Боже милостивый, – удивился Джулиан. – А я думал, что это вы так все организовали.

– Пошли скорее дальше, там грузовики стоят.

Флорри достал револьвер из кобуры. Сейчас будет подходящий момент. К собственному удивлению, он очень беспокоился о том, как ему придется объясняться с Портелой. Но твердо знал, что должен сделать: поднять оружие, прицелиться в голову Джулиана и выстрелить.

«Человек, стрелявший в лицо другого, способен на многое».

Они вышли к скотному двору.

И тут Флорри увидел два грузовика. Какого черта…

– Ну, старина, кажется, нам не придется угощать друг друга школьными историями по дороге в Памплону. Бай-бай.

И Джулиан двинулся прочь.

– Это безопаснее, – объяснил Портела. – По крайней мере хоть один из вас доберется до места.

– Д-да, – выдавил Флорри, глядя, как Джулиан карабкается в первый грузовик. – Намного безопаснее.

26

Бар «Чикаго»

Возвращение в Барселону отняло у Левицкого целый день, и еще пять часов – вечером пятнадцатого – он разыскивал нужного человека.

Свои поиски он начал в Баррьо Чино, квартале крашеных крикливых проституток и дешевых ночных заведений, которые продолжали свою деятельность, несмотря на облик революционной суровости, принятый городом. Отношения с женщинами Левицкого не интересовали. Болодин уже знает, что в Кабрилльо-дель-Мар свою добычу он упустил и, конечно, догадался, что беглец будет надеяться обрести безопасность в городе, который ему известен лучше. По прикидкам Левицкого, времени у него оставалось очень мало.

«Волк у дверей», – усмехнулся он.

К столику, за которым он сидел в баре «Чикаго», подошла молодая женщина и уселась рядом.

– Салют, комрад, – кинула она и спросила его о чем-то по-испански.

– Inglés, por favor,[84] – попросил Левицкий.

– Хорошо. Inglés. Хочешь девочку на ночь, а, старичок? Можно, например, меня. Я знаю кое-какие штуки, которые тебе наверняка понравятся.

– Нет. Но могу помочь тебе заработать денежки.

– Мне?

– Да. Слушай меня внимательно. Сейчас, во время революции, таких, как ты, освободили. Ты же работаешь теперь на себя, да?

– Да, я свободная женщина.

– Я об этом и говорю. Но ведь так было не всегда. До июля, например, было не так. Ты работала на кого-то. И ты, и все твои подружки работали на одного мужчину.

– До июля.

– Да. До июля.

– Предположим. И что дальше?

– Предположим, что его имя было…

– Его звали просто Эгеец.

– Этот Эгеец умер?

– Кто его знает.

– Или этот человек бросил все, что нажил? Бросил свое дело?

– Бросил, умер – кто его знает. С такими, как он, в июле не церемонились. Ставили к стенке и расстреливали.

– Ты говоришь, он умер. А в январе один корабль привез груз контрабандных сигарет в Барселону. Правда, итальянцы этот корабль потопили. Но ясно, что хозяин судна собирался сделать хорошие деньги на этой контрабанде. И что-то оно смахивает на то, что твой Эгеец был сильно заинтересован в этом деле. Так что, возможно, этот парень совсем не так далеко, как ты говоришь.

– Я такими вещами не интересуюсь.

– Может, ты интересуешься хозяином того судна? Говорят, что он и этим баром владеет. Как и другими подобными в Баррьо Чино.

– Кто задает мне вопросы?

– Возьми эти пятьдесят песет, тогда ты, наверное, поверишь в мою дружбу.

Она взяла деньги и быстро сунула их в бюстгальтер.

– Уже поверила, друг.

– Я могу кое-что продать твоему хозяину. Но сделаю это только сегодня. Завтра разговоров не будет. С этой покупкой он может стать важным сеньором, когда придет время. А та милашка, что поможет ему, тоже станет важной сеньоритой, когда придет время.

– Подожди, я сейчас вернусь. Нужно потолковать кое с кем.

Он достал купюру в пять сотен, медленно разорвал ее пополам и протянул женщине одну половинку.

– Покажи ему это. А тебе я дам вторую, когда увижу твоего комрада Эгейца.

Левицкий остался один. Подошли еще две шлюхи, он шуганул их и заказал шнапсу с перечной мятой.

Наконец она вернулась.

– Иди наверх, – сказала она. – И мой тебе совет: лучше тебе не иметь с собой ни ножа, ни пистолета, а то живым оттуда не выйдешь.

– Салют, – сказал он и поднялся.

– Мои деньги, комрад.

Он разорвал оставшуюся половинку еще раз пополам и снова протянул одну часть ей.

– Последнюю получишь, когда я буду там.

Они прошли в конец бара и по лестнице поднялись в замызганный коридор, упиравшийся в маленькую комнатку.

– Этот человек ждет тебя за этой дверью. Деньги.

Он протянул ей клочок купюры, и женщина быстро исчезла.