Читаем Испанская инквизиция полностью

Оливарес завоевал также и ненависть королевы — за то, что он потакал любовным интригам короля, и за то, что не допускал ее до политических дел. С рождением же Бальтазара-Карлоса, который оказался вполне жизнеспособным мальчиком, позиции королевы очень усилились, а она была далеко не единственным врагом временщика.

Всесильный министр считался виновным в ссоре между инквизицией и королевскими судьями, в росте преступности в столице, в начавшейся войне с Францией. Однажды некий дворянин Луханес в придворной церкви встал на колени перед королем, умоляя его избавить страну от Оливареса. Беднягу Луханеса объявили сумасшедшим, он был заключен в тюрьму. А потом умер при загадочных обстоятельствах. Сразу появились слухи, что с ним разделался королевский фаворит. Число врагов Оливареса еще возросло, когда он представил при дворе двадцативосьмилетнего Фелипе де Гусмана, которого объявил своим сыном, и даже потребовал для него руки дочери герцога Фриаса, коннетабля Кастилии (на что последний вынужден был согласиться). Ропот против Оливареса усилился. Он не мог найти денег на войну, Португалия вышла из-под испанского контроля, деньги обесценились, а в Мадриде были арестованы многие королевские подданные, которые не могли или не хотели платить налоги. Теперь у Оливареса было слишком много врагов — королева, придворные, народ, инквизиция.

Испания терпела поражения на море и на суше, и король сам решился стать во главе армии.

Оливарес противился этому. Но король на этот раз не послушался своего министра. Регентшей стала королева, которая вовсе не жаловала Оливареса, а последний присоединился к королю в военном походе. Королева сумела найти средства на ведение войны и этим снискала себе поддержку народа. А к числу противников Оливареса прибавились некоторые его родственники, поскольку, усыновив Фелипе, он лишил их надежды на наследство.

В 1642 г. армия короля потерпела тяжелое поражение, и придворные сказали королю, что он потеряет корону, если не сменит советника.

Когда король вернулся в Мадрид, королева принесла к нему сына и стала умолять мужа избавиться от Оливареса, хотя бы ради счастья их ребенка.

К королеве присоединилась старая кормилица короля, которую министр удалил от двора.

Тронутый их мольбами, Филипп написал Оливаресу, что увольняет его в отставку. Наконец врагам фаворита удалось разделить их с королем, чьим советником Оливарес был более двадцати лет.

Шла молва, что инквизиция применила свои тайные методы, чтобы удалить графа Оливареса. Народ продолжал требовать расправы над ним и после его отставки, а инквизиция не могла забыть, что этот человек выступил как ее открытый противник. Король колебался, но готов был уступить требованиям врагов Оливареса.

Когда Оливарес попросил у короля разрешения вернуться в Мадрид, тот ответил, что должен править, а его сын должен стать королем Арагонским, но боится, что этому не бывать, если он не выдаст Оливареса его врагам. Получив это письмо, граф, говорят, был так потрясен, что лишился рассудка. Вскоре он скончался. Это произошло 22 июля 1645 г., через два года после его отставки.

Все это время инквизиция продолжала действовать с прежним фанатизмом. Король, решивший, как некогда его отец, что причиной бедственного положения страны стало его поведение, постепенно впал в мистицизм, пытаясь успокоить совесть пышными религиозными церемониями.

В это время он познакомился с Сор Марией де Агре дай, когда путешествовал по стране и посетил обитель Непорочного Зачатия в Агреде. Сор Мария, которой тогда было лет сорок, была уже известна своими мистическими сочинениями и видениями, и король очень желал с нею познакомиться. При встрече она произвела на Филиппа очень хорошее впечатление, они стали друзьями и начали переписываться.

Всего за двадцать с лишним лет этой странной дружбы они написали друг другу около шестисот писем. Она оставалась главной советницей короля до своей кончины в 1665 г. Филипп пережил ее на четыре месяца.

Когда из арагонских кортесов Филиппу пришла жалоба на инквизицию, король не знал, на что ему решиться. С одной стороны, он считал инквизицию оплотом католической веры, но с другой — опасался восстания в Арагоне. И тогда Филипп обратился за советом не к министрам, а к аббатисе Марии.

Сор Мария, несмотря на свой мистицизм, трбладала трезвым умом и была предана королю. Так как он писал, что, как настоящий католик, должен в любом случае поддерживать инквизицию, аббатиса предложила ему подумать, какие последствия для Испании мог бы иметь мятеж в Арагоне, тем более что в Каталонии и без того уже начались волнения.