Читаем Испанская инквизиция полностью

Оливарес стал компаньоном наследника, которому тогда не было и четырнадцати, и начал оказывать на него большое влияние. Оливарес подбирал мальчику слуг из числа зависимых от него людей и внушал, что, став королем, юный Филипп должен будет править успешнее, чем его отец (имея в виду, впрочем, что реальным правителем будет он сам, Оливарес).

В 1612 г. старшая дочь короля Анна была обручена с Людовиком XIII Французским, а принц Филипп — с Изабеллой Бурбон, старшей дочерью Генриха IV. В июле 1619 г. король с сыном совершили торжественный визит в Португалию, где принц принял присягу на верность от португальцев, признавших его своим законным правителем, а он, в свою очередь, поклялся, что будет уважать их права. В этой поездке наследника сопровождал также Оливарес, так как слабое здоровье короля вызывало беспокойство при дворе: опасались даже, что он не вернется в Мадрид. В 1620 г. Оливарес решил, что принцу (которому в это время было пятнадцать с половиной лет) пора жениться, и его бракосочетание состоялось в ноябре того же года под наблюдением всесильного воспитателя.

Между тем здоровье короля быстро ухудшалось, несмотря на кратковременные повороты к лучшему (однажды ему на несколько месяцев стало легче, после того, как к нему, по его просьбе, принесли тело усопшего св. Исидора Мадридского, чтобы король мог коснуться его). Филипп III раскаивался, считая себя негодным правителем, умолял сына не повторять ошибок отца, а более всего — сохранить Испанию католической и выдать сестру Марию только за католического государя.

Наконец, после кончины короля наступил час, которого давно ждал Оливарес. Принц стал королем Филиппом IV.

Новый король был человеком жизнерадостным и добродушным. На людях он держался с благочестивой важностью, которая подобала испанским монархам, но в частной жизни был общителен и весел, а больше всего ценил общество писателей, актеров, художников и вскоре прослыл царственным покровителем искусств.

Но более всего Филипп был склонен к чувственным удовольствиям, хотя время от времени он искренне раскаивался в том, что имел любовные интриги. Хотя он очень любил жену Изабеллу, но не оставил склонности к внебрачным связям, которая у него вошла в привычку. Несмотря на это, король сам был очень ревнив. Особенно он ревновал Изабеллу к дону Хуану де Тасису, графу Вилья-Медиане, который явно ухаживал за королевой. Однажды во время любительского спектакля, в котором играла сама королева (она, как и король, очень любила театр), на сцене вдруг загорелся занавес, и Филипп бросился за кулисы, чтобы поглядеть, что с королевой. Он застал ее в полуобморочном состоянии. в объятиях Вилья-Медианы. Вокруг этой истории возникло много слухов и сплетен, и историк Хьюм утверждал, что все это известно из источников, не заслуживающих доверия, но. указанная сцена в театре, очевидно, действительно произошла.

Через четыре месяца после этого, ночью, когда граф Вилья-Медиана проезжал в карете под аркой Калле-Майор, неизвестный в маске убил его выстрелом из арбалета. Молва приписала королю организацию этого убийства.

Если Филипп и Изабелла любили удовольствия и поощряли искусства, то при этом они никогда не забывали о своем долге перед католической церковью, и многие спектакли, которые были поставлены по их заказу, превращались в религиозные церемонии. Они жили в атмосфере, благоприятствующей деятельности инквизиции.

Тогдашнюю обстановку можно понять на примере Рейнара де Перальты. Этот французский разъезжий торговец забрел в церковь при монастыре Св. Филиппа, когда там было множество гостей и богомольцев, пришедших принести благодарственную молитву по случаю рождения инфанты. Рассказывают, что он стал на колени перед алтарем и будто бы оскорбил Святое Таинство, что считалось равнозначным отрицанию Непорочного Зачатия. Перальта был схвачен и доставлен в трибунал инквизиции. Его признали виновным в ереси. Перальта успел раскаяться и в знак «милости» был удавлен перед сожжением. Однако дело его демонстрирует тогдашнюю атмосферу истерии, в которой процветала инквизиция. Так как церковь была оскорблена, в Мадриде объявили траур, все храмы завесили черным крепом, и в течение недели не было разрешено играть спектаклей в театрах, а проституткам запретили заниматься своим ремеслом. И подобное ложное благочестие уживалось в столице Испании со страстью к наслаждениям и роскоши.

В Мадриде тогда было два театра, которые охотно посещала публика; бывала на спектаклях и знать во главе с королевой. Однако самым любимым представлением считались аутодафе, и инквизиция была готова предоставить мадридцам это зрелище.