Всё. Пока… Трудно писать… Буквы расплываются… Буквы… О чем я?.. Да… Ненависть… Ненависти мне не причитается… Нет! Любовь… Только любовь… Одна только любовь!

From x13 to PR

Что с тобой? Отвечай! Пожалуйста, ответь! Пожалуйста.

Через месяц

From Romka to x13

слыш чувак! закалебал ты миня уже своим мылом. нет здесь больше ни какого pr. и ни пиши сюда больше! а то урою!!!!!!

Ромка.

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Лежит ли вина на той женщине за смерть того мужчины?

И ответил Люцифер Своему сыну:

— Нет. Он хотел счастья, и он получил его. Она дала ему это счастье, дала ему умереть счастливым. Это большее, что может сделать один человек для другого.

Сын Люцифера. День 8-Й

И сказал Люцифер:

— Чудеса не могут принести счастья. Они нарушают гармонию мира. Сильному они не нужны, а слабому бесполезны.

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Разве они не помогают человеку получить то, чего он хочет?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Человеку нельзя ничего дать сверх того, что он имеет. Если у него чего-то нет, значит, он этого и не заслуживает. Каждый получает в жизни ровно столько, сколько он стоит. Не больше и не меньше.

Победителей не назначают. Ими становятся. Нельзя назначить волка вожаком стаи. Иначе погибнет и сам волк, и вся стая.

Секта

1.

Голова болела зверски. Кроме того, тошнило и страшно хотелось пить. В общем, всё, как обычно. Полный букет.

«Господи, как же я вчера нажрался!..» — с тоской подумал Игорь Рудников, наливая трясущейся рукой в стакан шипящую минералку и выдавливая на ладонь зеленую таблетку темпальгина. «Может, уж две сразу?» — засомневался вдруг он и после секундного колебания выдавил еще одну.

Проглотив таблетки и запив их минералкой, Рудников в изнеможении откинулся назад, на подушку и закрыл глаза. Теперь надо полежать спокойно, а в идеале вообще уснуть. Это было бы лучше всего. Тогда есть шанс, что при следующем пробуждении голова хоть, по крайней мере, болеть не будет. Темпальгин — это хорошо. Помогает стопроцентно. Особенно две таблетки.

Заснуть, однако, не удалось. Как же! Заснешь тут! Не тут-то было! Только-только он задремал, как вдруг зазвонил телефон.

— Да! — снял трубку Рудников.

— А-ал-лё! — услышал он весёлый пьяный голос Сашки Петрова. — Проснулся?

— Только что, — с усилием ответил Рудников, стараясь говорить как можно тише и меньше. Каждое слово отдавалось в голове тупым булавочным уколом.

— А мы тут уже с утра продолжили! — радостно сообщил Петров — Давай, приезжай! Чего ты вчера удрал-то?

— Да куда «приезжай»! — скривился Рудников. Головная боль усилилась. Черт бы его побрал с этими его разговорами! — Я тут еле живой лежу.

— Да брось ты! Опохмелишься — и все пройдет. Сразу как рукой снимет, — заржал в трубку Сашка. — Примем сейчас по чуть-чуть…

— Ты с ума сошел? Я умру тут, если встану! (Отвяжись ты, Христа ради!)

— В общем, отрываешься от коллектива. Не уважаешь значит… — полушутливо резюмировал Петров.

— Ну, причем тут «отрываешься»! (Начина-ается!.. Действительно ведь обидится ещё сейчас спьяну, чего доброго!) Ты же знаешь, как я всё это переношу. Это вам, алкашам, как с гуся вода, а я, блядь, неделю теперь в себя приходить буду.

— Ну, ясно… Да, Гари, ты не наш, не с океана! Ладно, надумаешь — приезжай. Мы тут у Федорыча все сидим.

— Да не надумаю я! Я валяться целый день буду, отходить. И так, вон, уж две таблетки от головы принял!

— Ну, смотри… А то приезжай, — Сашка секунду помедлил. — Ну, ладно, пока! — сдался наконец он.