И не было под рукой Когтя, чтобы хоть как-то скрасить мне ночь. Даже под тёплое пуховое одеяло холод проник, коснулся моей кожи знакомым поглаживанием, словно намекая – скоро он сожмёт меня в своих ледяных объятиях и начнутся мои вечные мучения…

Я какое-то время металась на высоких подушках – а потом решительно откинула одеяло и села в постели.

Это. Просто. Невозможно. Терпеть.

Слишком далеко.

Осторожно, на цыпочках, я прокралась босыми ногами к двери. Приоткрыла створку и прислушалась. Весь дом был погружён в сонную тишину. Бледный лунный свет перечерчивал пол и стены серебристыми полосами, но всё остальное было укрыто густой тьмой.

Когда я, умирая от волнения, с бешено колотящимся сердцем ступила за порог, почувствовала себя самой настоящей преступницей.

Правда, идти было недалеко. Всего пару шагов.

Разумеется, у него было не заперто.

У Мэла в комнате оказался просто ужасающий бардак. В углу штабелем, рукоять к рукояти, составлены мечи в ножнах и колчаны с луками в чехлах. На старый деревянный манекен с нацарапанной по центру мишенью небрежно брошена одежда, как на вешалку. На подоконнике гора зачитанных до лохматого состояния книг. Ничего себе! Интересно, чего ещё я о нём не знаю. На полу раскиданы сапоги, формируя полосу препятствий, которую мне будет не так уж просто преодолеть, не споткнувшись, по дороге к постели.

Я осторожно прикрыла дверь за собой.

Хмурый, как грозовая туча, Мэл лежал на спине посреди широченной низкой кровати, у которой совершенно не было ножек, в любимой позе – руки под голову. Разумеется, едва прикрытый одеялом, выставив на обозрение весь тот умопомрачительный рельеф, по которому я уже успела соскучиться. Разумеется, не спал. И смотрел на меня мрачно, пока я нерешительно мялась у порога, поджимая босые ноги, замёрзшие как ледышки.

Я почти струсила. Мало ли что он подумает? Ещё решит, что я пришла, потому что хочу…

Мэл вздохнул. А потом откинул край одеяла и молча кивнул на место рядом с собой. Постель была такая здоровенная, что мне там потеряться хватит. Не слишком стесню хозяина. Это немного успокоило мою совесть.

Тихо как мышка я подкралась к постели, умудрившись обогнуть все препятствия. Так же неслышно юркнула под одеяло, прижалась осторожно к горячему боку Мэла и положила ему голову на плечо.

По всему телу пошла блаженная дрожь. Я тут же начала согреваться. Боже мой, как же хорошо… как же мне всего этого, оказывается, не хватало. Я когда успела привыкнуть?!

- Это ничего не значит, - пояснила торопливо на всякий случай. И уткнулась в него носом, пряча лицо от сурово сверлящего меня взгляда.

Помедлив, Мэлвин обхватил мои плечи своей ручищей. Он лежал всё так же неподвижно, как каменный, не шелохнувшись. Я знала, что могу греться об свою любимую печку невозбранно. Приставать ко мне никто не собирается - Его таарнское высочество по-прежнему смертельно оскорблены.

Тепло стремительно распространялось по телу, оживляя меня и возрождая к жизни. Особенно приятно было моим заледеневшим пальчикам прижиматься к его голым ногам.

И – боже, как же от его кожи умопомрачительно пахло… Надо узнать у госпожи, какие травы здесь добавляют в ванну.

- Я знаю, - ответил Мэл угрюмо после длинной паузы. – Ты просто замёрзла.

Моё сердце глухо стукнуло.

Не просто. Ох, мамочки мои… кажется, совсем не просто.

Но тебе это знать, конечно же, не обязательно.

<p>Глава 24</p>