Тёплая, нагретая чужим телом ткань. Терпкий запах мужской кожи на ней – неотвратимо смертельным ядом, обволакивает и лишает воли. Его рубаха достает мне до середины бёдер. Широкая, я вся в ней утопаю, меня заворачивают в неё, как младенца в пелёнки.

- Вот так… теперь руки сюда… умница!

Разговаривает со мной, как с ребёнком, чуть ворчливым тоном.

Обхватившее со всех сторон тепло оказывается последней каплей, которой не хватало моему измученному, сбитому с толку телу.

Сознание гаснет окончательно, ноги резко подкашиваются, и я молча падаю вперёд – на широкую обнажённую грудь своего спасителя.

Уже зная, что рухнуть на камни он мне не даст.

<p>Глава 15</p>

Сознание упорно не желало возвращаться полностью, я плавала где-то на границе яви и сна, они смешивались, никак не удавалось понять, проснулась я или всё ещё сплю.

Темно. Веки будто налились свинцовой тяжестью, совсем не выходит разлепить ресницы. Как бывает после долгого и тяжелого сна, когда не хочется открывать глаз, не хочется просыпаться.

В конце концов я смиряюсь, перестаю бороться, и словно в тёмные воды озера погружаюсь глубже, на дно, в спасительное и уютное забытье.

Так тепло и хорошо… Мне никогда ещё не было так тепло. Изматывающий холод, пожиравший меня до костей, отступил, испугался. Вернее, его прогнал кто-то сильный.

Я лежу на боку в своей походной палатке, тело узнаёт привычную твёрдость земли через тонкий матрас. Укутана вся в тёплое одеяло, и обнимаюсь с игрушкой, которую подарил брат. Понятия не имею, откуда она тут взялась, но это же сон, во сне сбываются все мечты. Даже которые заставила себя позабыть.

Я так скучала по этой игрушке! Хочется прижать её к себе теснее, потискать, зарыться пальцами в уютный мех… под моими пальцами – шелковистые пряди. Так приятно их трогать, что мне хочется самой мурлыкать. Тереться носом, устраиваться поудобнее, гладить…

- Эй, эй, леди, полегче!.. поосторожней с руками… И вот туда лучше тоже не надо… ч-чёрт… Не то, чтобы я сильно против… но вы ж меня сами прибьёте, когда очнётесь! Твою ж…

Мягкая игрушка почему-то оказывается не совсем мягкой. И какой-то подозрительно большой. Чтобы её обнять, мне требуются обе руки, и ещё ногами тоже обвить для надёжности, потому что игрушка артачится и пытается отодвинуться подальше. Странная игрушка, в общем. Это всё-таки сон! Во сне даже плюшевые барсы бывают с характером.

Но этот – мой. Никуда не пущу.

Никогда не прощу себя, что выкинула тебя однажды! Больше не повторится.

Ты – мой!

Игрушка перестаёт дёргаться, и обречённо вздыхает.

Стальные лапы обвиваются вокруг моего тела, прижимают к себе, прижимают теснее.

Вот теперь совсем хорошо и тепло. Счастливо улыбаюсь. Проспать бы как кошке часиков двадцать, не раскрывая глаз. Как здорово, что я снова нашла своего барсика, и он будет меня греть. Ревниво сжимаю руки у него на шее, обнимаю покрепче. Затихаю и расслабляюсь. Хорошо-о-о…

- Откуда ж ты такая свалилась на мою голову… - бормочет игрушка и зарывается мне носом в волосы. Горячее дыхание щекотно обжигает ухо.

Начинаю засыпать снова, глубоким целебным сном. Мне впервые в жизни засыпается так хорошо. Лапы держат надёжно, одна греет мне спину, другая ягодицы. Игрушка спать не собирается, продолжает бормотать мне в волосы:

- Ну вот и как тут спать прикажете… это ж не девочка, а чистое искушение… у меня так инсульт бахнет от прилива крови! – лапа гладит мою ягодицу и прижимает к себе ещё теснее. – Ничего, подожди немного – я тебя вылечу, и тогда за все свои мучения отыграюсь. Так что выздоравливай давай скорее. Спи, детка. Пока можешь.

Что-то моя игрушка разболталась.

Ворчу неразборчиво, сама не понимаю что. Утыкаюсь лицом в свою игрушку – и тихо, спокойно как младенец засыпаю.

***

Бледный утренний свет просочился через плотную ткань палатки. Она совсем маленькая у меня, всего то пару шагов от стены до стены. Только чтобы спать. Что я и делала… по ощущениям, суток трое.

Прислушиваюсь к телу. Вроде бы ничего не болит, только в желудке по-прежнему туго скрученный узел, как будто камней наелась. И тяжело, словно меня чем-то… слегка придавило. Пытаюсь повернуться на спину, но не получается. Остаюсь лежать на левом боку. Потихоньку прихожу в себя.

И первое, что слышу – мерный звук чужого сонного дыхания над ухом.

Так, стоп.

Воспоминания вчерашнего… а точно вчерашнего?!.. дня наваливаются на меня горной лавиной.

Ой, мамочки.

Ой, мамочки!!!

Ой, нет-нет-нет…

Как можно аккуратнее, стараясь не шелохнуться, чтоб не выдать, что уже проснулась, приоткрываю глаза.

Да, я и правда в своей палатке. Виднеется край полотняного полога над головой. Совсем чуть-чуть. Весь обзор загорожен совсем иным предметом, который в моей палатке совершенно, категорически лишний!

Первое, что бросается в глаза – обнажённая кожа мужского горла с рельефным кадыком. Размеренно бьётся жилка. Колючки отрастающей тёмной щетины.

Чужое дыхание шевелит мне волосы.

Я чувствую, как во мне разгорается паника.

Она вспыхивает лесным пожаром, когда я пытаюсь осмысливать дальше.

Мы укрыты вдвоём походным шерстяным одеялом. Моим собственным, между прочим, одеялом!