– Ну, если бы я умер пятнадцать лет назад, то я бы не слишком высоко оценивал свои шансы на выздоровление, доктор Форестер, – не скрывая презрения, заметил таможенник.

Американец коротко взглянул на подавленного агента и ничего не сказал.

– Я не слишком силен в медицинской терминологии, может, вы просветите меня, – произнес Титкомб. – Доктор Форестер, что там, пациент или труп?

Американец с трудом сохранял спокойствие. Он провел всю ночь на ногах, устал, замерз, его раздражала бюрократическая волокита. Теперь еще этот человек. Однако он знал, как тяжело многие воспринимают идею криозаморозки людей. Он принялся объяснять прописные истины:

– Сорок лет назад в случае остановки сердца в операционной вас бы признали умершим и отправили в морг. В наши дни вас могут успешно воскресить через несколько минут. Каждые несколько лет медицинское понятие клинической смерти смещается. Возможно, через пятьдесят–сто лет все нынешние причины, ведущие к смерти, будут излечиваться. Человек, мертвый по нашим медицинским критериям, не будет считаться таковым по медицинским критериям будущего. – Он задумчиво разглядывал таможенника. – Отвечаю на ваш вопрос, что внутри. В дьюэре находится пациент в состоянии длительной реанимации.

– Отлично, – оживился Титкомб, будто ему сообщили прогноз погоды. – Ну а теперь, как я уже сказал, давайте откроем и посмотрим, как он выглядит.

– Вы шутите! – сказал американец.

В ответ Титкомб с ядовитой улыбкой приказал доктору:

– Откройте.

32

Самолет из Флоренции, на котором прилетел Джо, приземлился в аэропорту Гатуик в пятницу, в час. Джулиет прилетела другим рейсом несколько часов назад. Джо обещал позвонить ей попозже.

День стоял пасмурный. Черный асфальт поглощал скудный свет, пробивающийся сквозь сплошные тучи. Джо ехал медленно, удрученный необходимостью возвращаться в реальный мир.

Скоро ему придется войти в дом, поцеловать жену, встретиться с ней взглядом и не подать виду, что он виноват. Он купил жене во Флоренции дорогой серебряный браслет и спрятал от Джулиет, чтобы в случае чего она не подумала, что подарок предназначен ей, в аэропорту он приобрел еще кое-какие сувениры: большую коробку шоколада и подарочный ликер «Амаретто»: он знал, что Карен его любит. Джеку он вез игрушечный «феррари». Кажется, они занимались любовью всю ночь. Джо не понял, спал ли он вообще. От его одежды исходил запах Джулиет. Он чувствовал себя опустошенным. В голове сидел наглый молотобоец и мерно ударял по вискам, глаза слипались от усталости, яички болели, внутренности будто выгребли лопатой. Он беспокоился о Джулиет, которая возвращалась домой одна. Она тоже, должно быть, изнурена после недавнего блаженства. Что, если ее состояние ухудшилось? По правде говоря, он побаивался ее неуравновешенности. Боялся, что она может позвонить Карен, все ей рассказать. Но больше всего его сейчас пугала глубина его чувства к Джулиет.

Джо колебался, не остановиться ли у университета, но он так устал, что решил ехать прямо домой. К дому он подъехал около трех. Карен пылесосила наверху и не слышала, как он позвал ее. Холл выглядел аккуратнее и чище обычного, даже игрушки Джека не валялись там и сям, как обычно. Он опустил пакеты на ковер, покричал громче, шум пылесоса стих. Карен не отвечала, повисла зловещая тишина.

– Привет! – как можно бодрее крикнул он снова.

Карен подошла к перилам и взглянула вниз, на мужа. Джо почувствовал: что-то случилось. Может, ей уже позвонила Джулиет? Лицо ее было бледным, осунувшимся, будто она тоже не спала накануне. На Карен был его любимый оранжевый свитер с вытертым дельфином на груди и облегающие голубые брюки. Темные волосы спадали на уши. Джо бессознательно сравнил ее с Джулиет. Обе женщины были красивы, каждая по-своему.

– Неплохо провел время, не так ли, Джо?

Ему не понравилось, как она это произнесла.

– Да, полезное собрание, я доволен, что поехал.

– Как приняли твою речь? – Она не двинулась с места.

– О… Хорошо, довольно хорошо. Кое-кто вышел из себя. Ты чистишь ковры?

Они говорили как малознакомые люди.

– Я готовлюсь к завтрашней вечеринке. Мой день рождения, помнишь? – с откровенным сарказмом спросила она.

Джо расстегнул чемодан, порылся в нем, достал завернутый в подарочную бумагу браслет и бросил в аэропортовский пакет.

– Я… привез тебе кое-что. Не ко дню рождения, сейчас.

Он, не снимая пальто, взобрался по лестнице и сделал попытку поцеловать ее. В этот момент она отвернулась, и его губы скользнули по ее щеке.

– Что случилось, дорогая? – спросил он, чувствуя, как мигом свело внутренности. – Джек? С ним все в порядке?

– С Джеком все прекрасно, – ответила она, глядя в сторону. – С кем ты был во Флоренции, Джо?

Он молчал, сраженный.

– С кем? – неестественным голосом переспросил он. – Что ты имеешь в виду? Я был на симпозиуме.

– С кем ты спал?

Мысли Джо заметались. Если Карен посмотрит на его полыхающее лицо, ей все станет ясно.

– Что ты имеешь в виду, дорогая? Меня там очень хорошо принимали. Я жил в номере один, ко мне никого не подселяли.

Карен по-прежнему не смотрела на мужа.