Читаем Искушение полностью

Офицеры таможни Билл Майерс и Дуглас Титкомб сидели перед компьютерными экранами в застекленном, выходящем окнами на огромный стальной навес офисе. Контейнеры занимали все пространство от пола до потолка, таможенники выполняли свою привычную работу – проверяли документы на каждый контейнер, установленный автогрузоподъемниками на поддоны. В своем офисе они были изолированы от гари отработанных газов, грохота двигателей и гидравлических подъемников. Только иногда, если поступал сигнал о контрабанде наркотиков, они проверяли каждый контейнер с обученными собаками и, если что-то казалось подозрительным, вскрывали его и лично проверяли содержимое. Число контейнеров, подвергающихся досмотру, выбирал компьютер. Эти двое мужчин обладали абсолютной властью над всем, что приходило в порт. У них было больше власти, чем у полиции, и ей они не подчинялись. Они имели неограниченное право задерживать людей, раздевать их догола, обследовать все отверстия на теле, не боясь обвинений в насилии.

Как правило, Билл Майерс и Дуглас Титкомб своей властью не злоупотребляли. Майерс, седой добродушный мужчина предпенсионного возраста, с небольшим брюшком, никогда не питал надежд на продвижение. Он страстно увлекался разведением голубей у себя дома, в специальной голубятне. Таможня и Акцизное управление ее величества давали ему средства к существованию, ровно столько, сколько ему требовалось; и сам он отдавал не больше, чем полагалось. В отличие от него тридцатипятилетний Дуглас Титкомб беспокоился о карьере. За последние три года он дважды получал повышение по службе и сейчас бесился, что надолго застрял здесь, с Майерсом. Майерс не обладал ни задатками, ни энтузиазмом для большого рывка, так же, впрочем, как и для малого. Создавалось впечатление, что его не страшит никакая мерзость, проскальзывающая мимо таможни, если это не имело касательства к голубям.

Сегодня настроение у Титкомба было отвратительное. В газеты просочились сведения об урезывании бюджета из-за экономического спада. Значит, любые увеличения заработной платы гражданским службам будут приостановлены, чтобы снизить уровень инфляции.

Титкомб проверял каждый документ, слово за словом, требуя открывать контейнеры и смеясь над возражениями коллеги. Было уже четыре часа дня. Обычно к этому времени оставалось тридцать–сорок контейнеров. Теперь же было проверено всего три. Образовалась огромная пробка из контейнеровозов длиной в милю, и на каждом – разъяренный водитель.

– Мы должны пропустить дюжину, Дуг, – произнес Билл со своим характерным ланкаширским акцентом. – Это несправедливо.

Но непреклонный Титкомб в очередной раз наклонился к микрофону:

– Контейнер номер 54687391. Я хочу его осмотреть.

И в этот момент зазвонил телефон. Титкомб, не обращая на него внимания, занялся следующей пачкой документов. Его внимание привлекла опись в корабельной декларации на груз. Теперь он ждал, когда дойдет черед до этого комплекта документов. В счете на погрузку значилось: «Человеческие останки для медицинских исследований». Раздраженный, что нужно отвлекаться, он поднял трубку и рявкнул:

– Титкомб.

– О, мистер Титкомб! Добрый день, это Моррис Форсей из «Уолис-Метсалор». Как поживаете?

Титкомб промычал что-то нечленораздельное. Моррис Форсей – старый нытик, работавший на посреднической фирме по очистке грузов. Друзья разговаривали два-три раза в неделю, обычно если у Форсея появлялся покупатель, желающий поскорее получить свой груз. Титкомб мог пропустить его через таможню буквально в течение десяти минут или затянуть процесс на неделю. Скорость, с которой он оказывал эти услуги Форсею и другим посредникам, зависела исключительно от настроения таможенника. Форсей выбрал неблагоприятный день.

– Я делаю вывод, что предстоит… небольшая задержка, – со всей осторожностью человека, протягивающего печенье ротвейлеру, осмелился начать Форсей. – Снова компьютер вышел из строя?

– С компьютером все в порядке.

– Ха… отлично. Ха… я только проверяю кое-что для моего клиента, но… ха… вы им уже, вероятно, занимаетесь, я полагаю. Ха. Контейнер номер 54687391… просто интересуюсь. Ха… он уже погружен?

Титкомб заглянул в лежащие перед ним документы:

– Надо же, какое совпадение, мистер Форсей. Как раз просматриваю именно эти документы.

– Как это любезно с вашей стороны! Премного благодарен за все, что вы сможете сделать.

Сквозь окно Титкомб наблюдал за погрузкой контейнера в грузовик.

– Здесь ничего не сказано о срочности.

Послышалось покашливание.

– Ха… его сопровождает… ха… инженер.

– Здесь сказано: «Человеческие останки для медицинских исследований».

– Да… ха… все равно. Должны храниться при определенной температуре.

– Как и половина всех поступающих к нам грузов, мистер Форсей.

– Есть небольшая разница, мистер Титкомб. Груз должен храниться при постоянной температуре минус 140 градусов, поэтому контейнер шел морем, а не по воздуху. Полагаю, на большой высоте возникают технические сложности для стабилизации температуры.

– Буду иметь это в виду. – Титкомб уже клал трубку, но его остановил панический голос Морриса Форсея: