– Мы должны что-то сделать, мистер… – Неожиданно имя адвоката выпало из памяти. – Неужели мы не можем с этим бороться? Джулиет была бы в отчаянии, если бы это случилось.

Зейлерман вдруг заговорил решительно:

– О да, в самом деле, профессор. Инструкции Джулиет были очень четкими. Мы обратимся с просьбой наложить запрет на решение коронера.

– Как быстро мы сможем это сделать?

– Очень быстро. Завтра в десять утра мы будем в Верховном суде в Лондоне. Коронер согласился не добиваться выдачи тела до решения суда. Я надеюсь, вы сможете поехать завтра утром?

– Да, – пылко ответил Джо. Адвокат обнаружил гораздо большую стойкость, чем Джо первоначально предположил в нем.

– Дело в том, что прежде у нас здесь не бывало подобных прецедентов. У вас есть коллеги по крионике в Соединенных Штатах, профессор?

– Да… Я знаю нескольких человек.

– Хорошо. Мне нужно найти какие-то имевшие место официальные случаи. Как можно подробнее. Для ознакомления годятся любые факты.

Джо положил трубку и тут же взялся за работу.

38

При виде Марвина Зейлермана Джо удивился. Он ожидал встретить старую развалину, но через вестибюль здания суда к нему решительным шагом направился энергичный мужчина не старше тридцати пяти лет. Хотя его осанка и манеры подошли бы человеку постарше. Среднего телосложения, крепкий, с серьезным, не слишком приветливым лицом, с короткими черными волосами с проседью. Весь его облик свидетельствовал об энергии и решимости. На нем был безукоризненный серый в тонкую полоску костюм, начищенные до армейского блеска черные оксфордские туфли. Узел на галстуке был совершенен, точно вылепленный. Картину портил лишь потертый пухлый портфель, который невозможно было закрыть – так сильно он был набит документами.

– Профессор Мессенджер? – Его маленькая кисть как тисками сжала руку Джо. – Рад познакомиться. – После рукопожатия недружелюбное выражение на его лице растаяло. – Я узнал вас по фотографиям в ваших книгах. Я… э-э… Я, должен признаться, в некотором роде ваш поклонник.

– Вы смеетесь надо мной? – искренне растерялся Джо.

– Я… э-э… действительно читал две ваши книги – «Сверхвысокомерие» и «Конструирование будущего».

– О… правильно… эти. Полагаю, они немного устарели. – Джо никогда не был удовлетворен своими работами. Его мысли развивались, бежали вперед, и он не всегда поспевал за ними.

– Я полностью согласен с вашей точкой зрения, высказанной в этих книгах, – заявил адвокат и, подняв брови, добавил: – К сожалению, в последнее время мне не хватает времени для чтения. – Он погрустнел. – Я глубоко сожалею о мисс Спринг; она была совершенно… э-э… особенной девушкой.

– Да, – согласился Джо. – Редкого ума.

– И очарования. Совершенно восхитительная девушка. – Казалось, он потерял больше чем просто клиентку, будто вынашивал в отношении ее какие-то особые, теперь рухнувшие планы. Зейлерман за цепочку вытащил из нагрудного кармана жилета часы. – У нас есть около получаса, и я хотел бы кое-что обсудить.

– Какие-то материалы, отправленные мною по факсу, пригодились вам?

– Да, – кивнул он, осторожно опуская часы обратно. – Да, пригодились. – Он посмотрел вокруг и, заметив в нише несколько свободных стульев, предложил: – Давайте присядем вон там. А ваш коллега профессор Хьюлетт придет? А доктор Макалистер?..

– Да. Только наш кардиохирург, Дуглас Гудман, не сможет.

– Жаль, – огорчился Зейлерман.

– Его присутствие имело бы значение?

– Ну… все это помогает воздействовать на судей, – ответил Марвин с кривой улыбкой.

– Как по-вашему, все пройдет нормально? – спросил Джо.

Адвокат взглянул по сторонам, проверяя, не подслушивают ли их, затем обратился к Джо:

– Честно говоря, нам немножко не повезло с судьей.

Приподнятость, которую чувствовал все утро Джо, улетучилась.

– Я очень надеялся, что нам удастся встретить кого-то, кто, скажем так, умеет смотреть на вещи немного шире.

Судья Гермион Долримпл сидела за своим столом в центре комнаты. Слева от нее бесстрастный клерк, одетый в темный костюм пятидесятилетний мужчина, непрерывно записывал все услышанное, изредка отрывая взгляд от бумаги.

Судья Долримпл была массивной краснолицей бабищей неопределенного возраста. Джо решил, что ей где-то от шестидесяти до двухсот. Ее серые острые глазки-буравчики утонули в обильных складках плоти, крошечные розовые губки были плотно сжаты, прямые седые волосы свисали по щекам, как истрепавшиеся занавески. В тяжелой черной складчатой мантии, с ниткой жемчуга на шее, помахивая карандашом, которым она делала свои записи, эта дама вызвала в памяти Джо хлыстики наездниц во время английских деревенских праздников.

В первые полчаса она время от времени подозрительно зыркала на Блейка, сидящего рядом с Джо, и он подумал, что коллеге нужно было бы одеться чуть более консервативно. В бесформенном черном костюме, черной рубашке с белым вязаным галстуком и конским хвостиком волос, Блейк не выглядел мужчиной, способным воодушевить женщину.