Читаем Искупление полностью

— Рейвен, — зовет меня Бетти, одна из обслуживающего персонала по дому у Стар.

Я поворачиваюсь.

— Не возражаете, если мы захватим с собой Янну в деревню?

Я улыбаюсь.

— Конечно. — Всем очень нравится Янна и поскольку ее здесь очень балуют, мне кажется, что это может не очень хорошо сказаться на ее характере, но с другой стороны, у меня сердце поет, когда я вижу такую любовь к ней и внимание.

— Будь хорошей девочкой, — говорю я, целуя ее.

— Буду, — обещает она, уходя с Бетти. Как только они выходят из комнаты за дверь, слышу, как спрашивает:

— Можно мне мороженое, Бетти?

— Тебе можно все, что захочешь, — отвечает Бетти.

Я встаю и открываю дверь в соседнюю комнату. На носочках иду к кровати. Драган все еще спит, лицо бледное. Я сажусь на стул рядом с ним, тот поскрипывает, и он внезапно открывает настороженно глаза.

— Привет, красавица, — бормочет он.

— Извини, я не хотела тебя будить, — шепчу я.

— Если я буду просыпать и видеть тебя перед глазами всю оставшуюся жизнь, то могу считать себя самым счастливым человеком на свете.

— Посмотрим, будешь ли ты так говорить через год, когда больше не будешь таким недееспособным, — поддразниваю я его.

— Я покажу тебе недееспособным. Дверь заперта?

Я хихикаю.

— Если ты полон сил, проверь сам.

Он пытается присесть на кровати, я тут же перестаю хихикать и подаюсь вперед, с тревогой беру его за руку.

— Эй, не нужно. У тебя могут разойтись швы.

Он ложиться и на его лице расплывается соблазнительная ухмылка.

— Как насчет стриптиза?

— А как насчет сменить разговор, а? — отвечаю я.

— Как долго ты собираешься упорствовать?

— Пока тебе не станет лучше, — тут же замечаю я.

— Просто покажи мне свои сиськи, — говорит он с озорным подмигиванием.

Я строго смотрю на него.

— Послушай, я не собираюсь рисковать. Доктор сказал, что твои швы могут разойтись.

— Ты беспокоишься, что у меня швы разойдутся, а я беспокоюсь, что у меня яйца взорвутся. Ты постоянно меня возбуждаешь, я ничего не могу с этим поделать. Ты появляешься здесь в своем сексуальном маленьком коротком топе, узких джинсах, наклоняешься ко мне, дотрагиваешься своим телом до моего, и думаешь, что я не буду лежать как истукан. — Он хватает меня за запястье. — Рейвен, я так сильно хочу тебя, что не могу спокойно тут лежать, если тебя не получу.

— Хорошая попытка. Но НЕТ!

— Ты такая упорная женщина, Рейвен Хилл.

— Не такая сильная и упертая, как пуля, которую вытащили из твоей груди, — говорю я, имея ввиду пулю, которую Николай всадил ему в грудь чуть выше сердца. Если бы я с самого начала знала этот план, я бы пришла в ужас и ни за что бы не согласилась на это. Боже, я даже думать спокойно не могу. А если бы он выстрелил чуть-чуть ниже. Сначала я впала чуть ли не в истерику, когда его привезли, почти умирающего домой. Я не могла понять, почему Николай стрелял в него.

И Стар мне все объяснила.

Оказывается, план заключался в том, что Виктор должен был точно увидеть, что Николай якобы на его стороне, помогая ему застрелить Драгана. И поскольку пуля Николая была в теле Драгана, то Николай смог настоять самому избавится от тела, чтобы его пуля не попала в какие-нибудь руки и не всплыла где-нибудь, в совсем не нужном месте. Никто не понимает паранойю по поводу этого лучше, чем сама мафия.

Позже, тем же вечером я разговаривала с Драганом и спросила его об этом моменте, когда он стоял перед Николаем, целившемся в него, он признался, что на секунду подумал, что Николай предаст его ради своих русских друзей, не просто выстрелит, а по-настоящему его убьет. Когда он все это мне рассказывал, меня прошиб озноб от одной только мысли, через что ему пришлось пройти ради меня, ради нас.

Теперь же мы будем находится у Николая в доме, пока раны Драгана хотя бы немного не заживут, тогда спокойно сможем улететь на крошечный остров, собственность Драгана. Мы останемся там, пока Виктор не будет свергнут с поста своего отца. Как только его не будет, мы сможем вернуться в Англию.

— Почему ты не убил Виктора? — Спросила я, пребывая в каком-то замешательстве, что они оставили его в живых.

Стар мне объяснила, что Виктор — полный дурак по сравнению с мужчинами, которые попытались бы занять место Сергея, если бы Виктор тоже был убит в тот же день. Николай и Драган поняли, что этих мужчин было бы гораздо труднее убедить в том спектакле, который они разыграли перед садовником и другими людьми их обслуживающего персонала поместья — Николай застрелил Драгана.

Не знаю, чтобы я делала без Стар. Мне было перед ней так неудобно, за то, что она сделала для меня, а я столько времени таила на нее обиду, столько лет. Она все время была рядом со мной, пытаясь успокоить, пока я не находила себе места, пока Драган не вернулся сюда домой. Она даже сидела со мной ночью. И мы много разговаривали, держась за руки, плакали из-за того, что были тогда такими молодыми и такими глупыми, позволив никчемному парню встать между нашей дружбой. Я всегда любила Стар, даже когда мы не общались, я не могла ее ненавидеть или желать ей чего-то плохого. Она была мне как сестра, невинная и открытая, как Синди.