Читаем Искры полностью

Следует отметить, что идея самозащиты является ведущим мотивом творчества Раффи. Он решительно выступает против евангельской заповеди «не противляйся злу насилием», а наоборот — «око за око, зуб за зуб». Умудренный опытом, всем ходом многовековой истории армянского народа, как и его непосредственный предшественник Хачатур Абовян, в лице русских, а не европейских держав, видит он ту силу, которая может разгромить многоголового дракона — восточных завоевателей. Армянский народ, оказавшийся волею судьбы на узловой дороге, в окружении захватнических держав, веками вел упорную неравную борьбу за свою Родину, за свое существование, на своих исконных заветных землях. В результате постоянных набегов не раз опустошалась семикратно израненная страна Наири. «На горестную судьбу западных армян, — писал Раффи, — обращали внимание русские. Кровью русских воинов вписался 16-й пункт Сан-Стефанского договора и 61-й пункт Берлинского договора, обещавшего реформами облегчить положение турецких армян». Европейские державы на деле обманывали армян. Раффи, как и многие армяне, возлагал надежду на победоносное русское оружие. Он стал выразителем чаяний родного народа и в дни русско-турецкой войны 1876–1877 гг. В его творчестве нашли отражение эти события. Герой романа «Хент» Вардан, как некогда Агаси в романе «Раны Армении», отдал на служение русской армии свою могучую десницу, разящий меч и представился генералу Тер-Гукасову, командующему русской армией. Раффи призывал армянских храбрецов стать на священную войну вместе с сыновьями гордых славян. Одновременно Раффи яростно обрушивался на церковных служителей, уповавших на господа бога. Устами одного героя «Джалаледдина» он говорит: «О, отцы наши и предки, кубок этот я осушаю не в вашу память. Если бы вместо монастырей, которые вы воздвигали так усердно на вашей родине, вы строили крепости, вместо церковной утвари готовили бы оружие, наша страна не была бы так несчастна. Курды не могли бы опустошать ее, как теперь, не резали бы наших детей, не уводили бы наших жен и дочерей. От этих монастырей пошла гибель нашей страны, они убили нашу храбрость. Через них мы впали в рабство».

Не страшась мракобесов и их приверженцев — горе-критиков, Раффи отваживается делать обобщение, беспощадно срывая маски с духовенства, к какой бы нации оно не принадлежало, наряду с ними не щадя и наших купцов: «Вы знаете, что за чудовища наши купцы или, другими словами, капиталисты. Остаются духовные лица, в руках которых образование народа, его нравственное и умственное воспитание. Представитель церкви, к какой бы нации он не принадлежал, всегда является противником личной свободы, также как и идеи национальности. Он смотрит на народ исключительно с точки зрения религии. В своей пастве он не отличает варвара, скифа и грека. Представитель церкви — противник земного благополучия людей. Он не может вынести, что человек признает известную страну своей родиной и связывает с ней свою жизнь, свое существование. Служитель церкви отрицает этот мир. Его родина — небо. И может ли народ, воспитываемый духовенством, думать, что он дитя известной нации, имеет свои особенности, свою историю и свои предания, которые столь же священны для него, как и национальная независимость, может ли он думать, что предки оставили ему клочок земли, являющийся заветным наследством, что он должен возделывать эту землю и жить на ней мирно и счастливо?».