Этот нежный отец был Каро. Некогда он резал ножом людей, а теперь он ножом прививает деревья. Удивительная смена времен! Меняются условия, меняются люди и род их занятий. Человек, некогда игравший со смертью, ныне занят обработкой земли.

Из окон своего дома он видел развалины древней крепости Востан, видел жалкие обломки былого господства своих предков — Кара-Меликов. Недалеко от развалин не крепость построил он, а большой дом со всеми земельными угодьями. Предки его народом правили, а он управлял благоустроенным образцовым имением.

У порога выходной двери, обращенной в сад, сидела старуха. Горячие лучи утреннего солнца терялись в глубоких морщинах ее медно-красного лица. Длинные седые брови ее, сливаясь с сохранившими свой черный цвет ресницами, придавали величавость ее глубокомысленным глазам. Она сидела неподвижно как живое воплощение статуи размышления. Она глядела в роскошный сад, где работал Каро, глядела на миловидных детей, кружившихся вокруг него, глядела на обширные поля, возделанные усилиями Каро, глядела на холмы, усеянные его стадами, — глядела, и истерзанное за долгие годы сердце старухи обретало покой и отраду. Сколько страданий перенесла, каким жестоким преследованиям подвергалась эта престарелая женщина… Сколько бродила по миру… Сегодня же она полна великой радости, ибо пожинает плоды своих неутомимых трудов.

Это была старая Сусанна.

Отсюда село как на ладони. Погруженное в утренний полумрак, оно казалось еще великолепнее. Прежних землянок и в помине не было. Там, внизу, по обеим сторонам прямой и широкой улицы тянулись дома сельчан, утопавшие в густой зелени. Прелестная сельская церковь с находившейся рядом сельской школой пленял взор. Здоровые, чисто одетые сельчане весело шли на работу. Казалось, жизнь для них была вечным праздником, будто никогда нужда и горе не добирались до них.

Старуха продолжала смотреть.

Показалась стройная женщина, смуглая, с черными жгучими глазами, она была в кухонном переднике. Эта прелестная женщина давно перешла за свой девичий возраст, но нельзя было глядеть на нее без восхищения. Она была воплощением красоты в зрелом возрасте. Некогда она, похищенная из пустынь Афганистана, украшала собою замок Динбулинов. Ныне же она неутомимая хозяйка мирного сельского дома.

Она дочь старухи, жена Каро и мать Гюбби — красавица Асли.

Увидев у порога свою мать, она участливо обратилась к ней:

— Мама, вчера только ты жаловалась на ревматизм, а теперь опять сидишь на холодном камне!

— Кости мои окрепли на камне и на холоде, дочка, — ответила старуха, не трогаясь с места.

Асли не возразила. Она вошла в комнату, вынесла оттуда небольшую подстилку и попросила мать сесть на нее. Старуха неохотно покорилась.

Асли направилась в сад, где работал ее супруг. Проходя по аллее, в которой росли розовые и сиреневые кусты, она срезала ножницами, висевшими у нее сбоку, большую белую розу и приколола ее к груди. Потом набрала еще много роз и связала прелестный пёстрый букет для обеденного стола.

— Мамочка! — окликнула ее издали маленькая Ашхен.

Мать подошла.

— Смотри, это я перевязала, — указала она на одно деревцо, — через шестнадцать лет на нем будут красные яблочки.

Мать обняла девочку, поцеловала. Потом, обратившись к мужу, спросила:

— Кто еще будет обедать у нас?

— Только наши, — ответил муж, поглядывая то на нее, то на букет, будто сравнивая их.

— Но ты говорил, что будут и другие.

— Нет, других гостей не будет. Придет только учитель, да еще сосед — курд Агаси-бек.

— Вряд ли Агаси-бек сможет придти, — заметила жена, — ведь его сын опасно болен, всю неделю не ходил в школу.

— Опасность, по-видимому, миновала, — ответил муж, — вчера врач мне сказал, что мальчик выздоравливает.

Жена обрадовалась.

Ашхен попросила дать ей букет. Сама понесет домой. Мать исполнила ее желание.

— О, сколько тут цветов! — шестнадцать цветов! — с удивлением воскликнула она и побежала к дому.

Мать также удалилась. Каро смотрел им вслед и мозолистыми руками своими вытирал слезы радости. Они были из тех супругов, которые старятся, но любовь их остается вечно юной.

В полдень к каменному дому подъехал дорожный экипаж. Вышел юноша с маленькой бородкой, со смеющимся лицом и помог сойти молодой женщине. Вслед за ними вышла горничная с пухленьким младенцем в руках. «Гюбби»!.. «Арпиар»!.. раздались радостные восклицания, и обитатели дома выбежали встречать дорогих гостей. Один из них был зять Каро, другая — дочь его.

Спустя несколько часов мирная семья сидела вокруг обеденного стола. Все были довольны судьбой, потому что могли пользоваться благами жизни. Были счастливы, потому что наслаждались неиссякаемой радостью семейной жизни.

Глава 3