Читаем Искры полностью

— Не только любят, но и глубоко уважают. Ведь любовь рождает любовь. Курд тоже человек, не зверь же, и у него есть чувства. Будь он даже зверем, любовь, искренняя любовь сделает его человеком. Когда полюбишь зверя, кормишь, ласкаешь его, у него постепенно смягчаются звериные качества, и он начинает любить тебя. Вот почему Иисус Христос говорит: «Любите друг друга!» Нередко учитель говорит мне: «Это ваша обязанность, батюшка, распространять любовь среди людей, вы не только должны крестить, венчать и хоронить!». Правда, воистину правда — это наша обязанность. Но, ведь, нас ничему не учили, мы стали священниками, не имея подготовки для священного сана. Этого и не требовали от нас, потребовали только мзду, благодаря которой всякий невежда может стать священником. Учитель нередко снабжает меня книгами для чтения — и глаза у меня раскрываются… Теперь только я понимаю, насколько я был не подготовлен. Чего только не может сделать священник, в особенности сельский священник! Все, что делает наш учитель, ведь это — обязанность священника. Разве священник не мог бы обучать крестьянских детей, знакомить сельчан с новыми способами обработки земли, разве не мог бы навещать больных и оказывать им помощь? Апостолы не навещали больных, не лечили их? Да, много обязанностей должно быть возложено на священника, но мы, ничему не учившись, возложили на себя непосильное бремя нашего сана.

Послышался какой-то глухой шум. Я вздрогнул.

— Это цепь загремела, — успокоил меня с улыбкой священник.

— Какая цепь?

— Поглядите!

Я посмотрел в указанную сторону. Там лежал сын священника. Подобно узнику в темнице, к ноге его была привязана длинная тяжелая цепь, она была проведена сквозь стену, но куда — не видно было. Во сне он шевельнул ногой, и раздался лязг.

— Что это такое? — удивился я.

Батюшка объяснил, что за стеной находится конюшня, где стоит на привязи вороной конь сына. Другой конец цепи, проведенной сквозь стену, припаян к железным путам коня, замкнутым тяжелым замком.

— А для чего?

— Если будут уводить коня, цепь натянется и разбудит хозяина.

— Но вор может с такой осторожностью сломать путы, что ваш сын и не почувствует.

— Этого никак не может быть.

— Неужели продолжаются случаи воровства?

— По старым обычаям, похищение хорошего коня в наших краях не считается преступлением, это, скорее, дело ловкости, храбрости, удальства; на позор выставляется не своровавший коня, а зевака-хозяин, не сумевший сберечь его. Чтобы избегнуть этого позора, мой сын привязал к себе цепью своего коня!

Уже было за полночь, но несмотря на трудности пути, несмотря на сильную усталость, я не чувствовал потребности в отдыхе. Я готов был всю ночь всяческие разговоры разговаривать, лишь бы убить время до рассвета и поскорее увидеть его… Но батюшка позаботился о моем отдыхе. Постель была готова, я разделся и лег. У моего изголовья поставили два кувшина — с водой и с вином, чтоб я в случае надобности мог утолить жажду. Постель батюшки была рядом с моей. Мы долго не могли уснуть, но причина бодрствования батюшки была иная: перед сном он должен был прочитать до конца «Да приидет».

Мысленно я находился в школе, в комнатах учителя. Там бодрствуют оба — Аслан и учитель. Сидят за столом и беседуют и будут беседовать до утра. Меня влечет желание послушать их, смотреть на них, восхищаться ими. Он намеренно выбрал Аслана, чтоб наедине поговорить с ним. Почему же он не взял меня с собою? Неужели он считает меня недостойным их общества? Разве я настолько не подготовлен, что не могу принять участие в их совещании? Как бы то ни было, в доме рэса я ясно видел, что он любит меня. С какой тоской смотрел он на меня, как много усилий стоило ему сдержать себя, чтоб ни один мускул не дрогнул на лице его, не выдал его… Как он попал в такую глушь? Почему Аслан не предупредил меня об этом радостном свидании? Когда он с копьем в руке горделиво вошел в комнату рэса, ведь я мог не удержаться и в порыве чувств броситься в объятья дорогого друга. Ведь такой выходкой я мог бы выдать его!..

Как изменился он… Я едва узнал его. Внешне совсем преобразился — одежда, волосы, даже голос и говор. Неизменным осталось лишь его любящее, горячее сердце, трепещущее состраданием ко всем несчастным и угнетенным. Какое магическое влияние имел он на крестьян, с каким уважением отнеслись они к нему! Я вспомнил грозного укротителя зверей: свирепый лев лижет ему руки, лютый тигр валяется у ног его. Сколько нужно было иметь мудрости и силы воли, чтоб не только укротить, но и облагородить этих звероподобных людей!.. Теперь он в своей среде: здесь горы, леса, море и могучий духом народ. Он грезил ра-

ботать в такой стране и среди такого народа. Опытный гончар имел под рукой весьма отборную глину и мог придать ей любую форму.