Читаем Искажение полностью

– Ты прекрасно знаешь, что мы ничего не продумывали заранее. Порой человек действует в состоянии стресса и совершает поступки, о которых потом жалеет.

– Вы не просто так это сделали. Вы подготовились.

– У нас в той пустыне крыша поехала. – В ответ он лишь поворачивается ко мне и злобно на меня смотрит. – Впрочем, ничего с ним не сделалось. Может хоть танцевать, хоть кувыркаться.

– Я должен пойти к сержанту и обо всем ему рассказать.

В моей голове что-то щелкает, будто невидимая рука выключила свет.

– Петер, мать твою, я скажу тебе, что ты должен! Ты должен реагировать, а не делать вид, будто нет никаких проблем. Хорошо, что Ларс заметил, а то этот скот замучил бы парнишку. Где твои глаза, в жопе?

– Не учи меня, блядь!

– И не собираюсь. Пойду проветрюсь. – Я встаю с койки, натягиваю штаны и ботинки. – Я нисколько не жалею, что мы дали ему пизды. Жалею только, что ничего тебе не сказал.

Я выхожу из комнаты и сперва сворачиваю к своим парням, но потом спускаюсь на первый этаж, пересекаю холл и закуриваю у входа в казарму. Скоро отбой, и охрана начнет гонять болтающихся без дела.

Я думаю о том, что бы стал делать, если бы меня здесь подкараулил Оскар Бенеш. Стал бы молча драться, погибнув от его руки, или начал бы орать как последнее дерьмо? Точно не знаю – человек никогда до конца не знает, как себя поведет перед лицом опасности. Пока что этот сукин сын избегает встречи как огня. Но до меня дошли слухи, будто он угрожал Труману и Инке из своего отделения, о чем Петер наверняка тоже не имеет ни малейшего понятия.

Бенеш никому не пожаловался. Стыд и злость не позволили ему искать спасения – ему пришлось бы признаться, что мы вытащили его с голой задницей из гальюна и унизили до предела. Но я готов поспорить, что он ежедневно строит планы мести. Такие, как он, никогда не забывают обид. Идея решить вопрос по-своему уже не выглядит столь удачной, как тогда. В конце концов придется что-то с этим делать.

Слова Петера не особо меня волнуют – во-первых, у меня хватает и других забот, а во-вторых, сержант Голя скорее устроил бы втык ему, а не нам. Другое дело, если бы с Бенешем случилось что-то серьезное – тогда у нас точно были бы неприятности, и хорошо еще, если бы все закончилось только гауптвахтой.

– Маркус? – вырывает меня из задумчивости женский голос.

Повернувшись, я вижу Неми, только что вышедшую из-за угла здания.

– Ты вернулась!

Я подбегаю к ней и обнимаю что есть силы, так что у нее перехватывает дыхание.

Парни, стоящие на посту перед зданием для гражданского персонала, лишь многозначительно улыбаются и на всякий случай отходят подальше, чтобы не задавать глупых вопросов. Сколько из них заглядывают в комнаты к девушкам? Наверняка не один. Я слышал про сержанта, который напился на базе Омах в Йоне и утром не явился на поверку. Его нашли в постели молоденькой медсестры, мисс медсанчасти. Последовал серьезный нагоняй и еще более серьезные проблемы, зато он обрел славу до гробовой доски.

Мы поднимаемся на второй этаж. Неми тащит меня за собой в комнатку в конце коридора, закрывает дверь и стаскивает с меня футболку. Она ничего не говорит, лишь тихо мурлычет, что приводит меня в бешенство. Мы молниеносно избавляемся от одежды и, переплетясь, валимся на койку. Что-то трещит под нами, но кого это волнует? Идет война, и потери неизбежны. Весь дрожа, я вхожу в девушку, и на меня накатывает лишающая чувств волна блаженства.

Сперва Неми лежит подо мной на спине, потом переворачивается на живот, выставив изящную попку. Я ударяюсь о ее ягодицы с таким рвением, будто хочу войти внутрь целиком. Она не издает театральных стонов, как многие другие женщины, скорее вздыхает. И еще это низкое, кошачье урчание. Стиснув пальцами простыню, она ритмично движется подо мной, и у меня создается впечатление, будто от возбуждения я сейчас сойду с ума.

Когда все заканчивается, мы лежим в смятой постели – я, весь в поту и тяжело дыша, словно пес, и она, ароматная и теплая. Она прижимается ко мне, говоря то, что я так желал услышать, – что она каждый день за меня беспокоилась и долго ждала этого мгновения.

Я страшно боюсь ей ответить, опасаясь все испортить. Боюсь даже пошевелиться, хотя у меня слегка немеет рука. Мне хотелось бы забрать отсюда Неми и уехать куда-нибудь, на другую сторону земного шара, или хотя бы окружить ее невидимым барьером. Я знаю, что теперь мне станет еще труднее здесь находиться.

Мы пьем воду из помятой бутылки и курим в окно, хотя это строго запрещено. Неми рассказывает о своем пребывании дома и о похоронах любимой бабушки. Отпуск она, однако, продлила для того, чтобы поехать в Портсаил, в Центральную публичную библиотеку.

Там она нашла какие-то материалы насчет Филипа Мейера и пустыни Саладх. Она отправилась в это рискованное путешествие ради меня, решила выяснить, что случилось в Кумише. Об этом она не упоминает, но для меня это очевидно, и я ей крайне благодарен. Наши тени слились, и, даже если нас разделит жизнь или смерть, отчасти мы будем принадлежать друг другу.