Читаем Искажение полностью

Вим Гаус бросает взгляд через плечо на бесчувственного солдата. Водяная Блоха пытается шутить, чтобы его отвлечь, но у меня такое ощущение, что нашего великого воина сейчас стошнит. Общество Гинека ему явно не подходит. Он молчит, но от лица его будто отлила вся кровь, что отчасти выглядит даже забавно.

У меня не так уж много времени, чтобы за ними наблюдать. Я всматриваюсь в экран своего планшета. «Сокол» спокойно летит над нами, когда мы съезжаем с автострады, и позже, когда мы ползем по разбитой дороге к мосту через Реду. Мы расположились в колонне в соответствии с нумерацией отделений – наш «скорпион» едет третьим. Деревянная конструкция кажется еще более разболтанной, чем раньше. Возможно, ее повредили военные грузовики.

Мы пересекаем пустой перекресток и проезжаем мимо сгоревшего сада. Уже видны строения Кардама. Дорога огибает городок, мелькает запыленный указатель в сторону центра. Я снова перевожу взгляд на экран, и меня на секунду охватывает паралич.

То, что происходит, требует немедленного принятия решения. Нужно что-то делать – и быстро.

Ну, давай же, Маркус, мать твою! Я бью прямо по яйцам Пурича, который стоит на месте стрелка. Даниэль складывается пополам и со стоном оседает внутрь машины.

Еще одна секунда. Заебись.

– Тормози! – ору я в ухо Ротту.

Джим инстинктивно вдавливает педаль в пол, и нас швыряет как на американских горках. Гаус и Дафни валятся на Пурича, а я ударяюсь шлемом о переднее стекло. Мгновение спустя на нас налетает четвертый «скорпион». Удар не слишком сильный – Труман среагировал сразу же. Усиль всегда его хвалил, говоря, что тот неплохой водитель.

За окнами поднимается пыль, а в наушниках слышится нечеловеческий вой.

– Четверо из машины! – приказываю я. – Обстрел с обеих сторон!

Парни приоткрывают дверцы и бросаются плашмя на дорогу, занимая позиции, как на тренировке, без лишних вопросов. Внутри остается только Пурич, который, несмотря на боль в яйцах, возвращается к своему MG2. Времени на размышления нет – мы лежим на асфальте, и каждый берет на себя свой сектор. Но выстрелы ни с какой стороны не раздаются – только этот гребаный вопль в наушниках. Водяная Блоха лежит рядом и вопросительно смотрит на меня.

– Доложите обстановку! – кричит сержант Голя, который ехал в четвертом «скорпионе».

– Говорит первый, мы потеряли стрелка, – отвечает Баллард вместо своего капрала.

– Второй, мы потеряли стрелка, – докладывает Ларс Норман.

– Третий, без потерь, – последним сообщаю я.

Из хижины с правой стороны дороги выбегает мужик в темной одежде и мчится через заросшее поле в сторону леса. Пурич выпускает очередь из автомата, перерезая его чуть ли не пополам. Беглец падает наземь, словно пораженный молнией. Больше ничего не происходит. Можно подняться и осторожно оценить потери.

Кто-то из первого «скорпиона» лежит без чувств на дороге, но я уверен, что убитые остались в машинах. Старший рядовой Ромер и старший рядовой Блинт.

– Что это, мать твою? – спрашивает рядовой Инка, стрелок из четвертого отделения, который остался в машине.

На уровне его лица на солнце блестит тонкая проволока, натянутая между деревьями. Тихий убийца из Кардама.

«Сокол» зафиксировал весь ход событий, бесстрастно наблюдая за трассой. Я перематываю назад запись с камеры дрона и показываю сержанту момент, когда у Ромера отвалилась голова. Проволока, а точнее длинная фортепьянная струна, без каких-либо проблем отделила голову от туловища. Та покатилась в сторону вместе со шлемом, а тело лишь мгновение спустя упало внутрь машины, извергая кровь. Именно потому капрал Талько лишился чувств, выйдя из машины.

Второй стрелок, старший рядовой Блинт, был чуть ниже ростом и не столь высоко поднял свой помост. Струна попала ему в рот, отбросила голову назад и, дернув за челюсть, сломала шейные позвонки, заодно вырвав несколько передних зубов и срезав верхнюю губу и нос. Если бы не сломанный позвоночник, он остался бы жив, превратившись в изуродованного калеку. Возможно, ему повезло, что он умер.

Я ударил Даниэля через секунду после того, как погиб Ромер. Ротт почти сразу же начал тормозить. Я быстро подсчитываю в уме: мы ехали по разбитой дороге со скоростью сорок километров в час, то есть одиннадцать метров в секунду, в рассредоточенной колонне, с дистанцией в двадцать метров между машинами. Соответственно, первую машину от последней отделяло около шестидесяти метров. Если бы мы не затормозили, а Пурич не убрал бы голову, за пять с половиной секунд мы потеряли бы всех стрелков. Чудо, что Олаф Инка остался жив. Какой-то сволочи пришла в голову воистину гениальная идея натянуть ту проволоку.

Сержант Голя, похоже, думает о том же самом. Он недоверчиво смотрит на экран, сжимая кулаки, а потом сдавленно спрашивает:

– Как ты это сделал, Маркус?

– Что, господин сержант?

– Как ты сумел так быстро среагировать?!

– Не знаю. Просто заметил опасность и среагировал.

– Блядь, да ты, похоже, вообще не человек. – Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, явно в шоке. – Ты спас двоих товарищей.

– Но двое погибли, – отвечаю я.