Читаем Искажение полностью

– Это решение сержантов. У меня хватает забот и поважнее, Ларс, – раздраженно отвечаю я. – Не знал, что ты будешь так из-за этого переживать.

– Ты не чувствуешь, Маркус, что пустыня нас выпотрошила? Ты в самом деле хочешь рисковать жизнью солдата из своего отделения вместо того, чтобы просто навести порядок?

– Не я это придумал!

– Но ты мог возразить, – со злостью говорит он, скребя себя по всему телу.

Подозреваю, что пустынные блохи атаковали Ларса, когда он сидел в ночном карауле у ворот. Некоторые более подвержены укусам насекомых – может, их пот пахнет иначе, а может, кровь напоминает маленьким кровопийцам нектар.

– Черт, ну и зудит. – Он стягивает футболку перед зданием медсанчасти. – Придется продезинфицироваться, к Инке я сейчас не пойду.

– Пойду один.

– Что за хрень, – бормочет он себе под нос. – В палатке у меня есть аэрозоль.

Я захожу в медсанчасть без него. Немного разговариваю с Хансеном, спрашиваю про доктора Заубер – якобы она уже второй час сидит у капитана Бека. Я заглядываю в палату, где лежит Олаф Инка. Начальница медсанчасти велела перенести остальных пациентов в другие помещения. Олаф спокоен, можно даже сказать, напоминает труп. Он смотрит в окно остекленевшим взглядом, в котором не найти и следа каких-либо чувств.

Я провожу рукой перед глазами больного. Он моргает и какое-то время видит меня, что-то шепчет запекшимися губами. Гильде и Хансену, вместо того, чтобы постоянно друг с другом ругаться, следовало бы дать ему воды или поставить капельницу. На тумбочке возле стены я нахожу бутылку теплой минералки. Инка присасывается к ней словно зверь и пьет маленькими глотками. По заросшему подбородку стекают струйки.

– Ты пришел, – говорит он чуть громче.

– Я пришел тебя навестить, Олаф, – слегка застигнутый врасплох, отвечаю я. – Как ты себя чувствуешь, старик? Помнишь, как меня зовут?

– Я помнил твое имя, Маркус. Я знал и больше имен – это было нетрудно.

– Но теперь не помнишь?

– Теперь меня нет, ты же знаешь. Все обрушилось.

– Что обрушилось, Олаф?

– Ну… такое светлое вокруг. – Он удивленно смотрит на меня. – Ты же вроде видел?

– Свет? – подсказываю я.

– Все пространство, Маркус, в котором мы плавали, будто рыбы. Теперь его уже нет, оно обрушилось, когда я спал. Я открыл глаза, и все стало мертвым. В нем уже не было того тепла. Теперь мне нужны уколы и таблетки, чтобы говорить.

Я знаю, что он оказался в петле, из которой мне его не вытащить. Ибо, возможно, я сам застрял в другой петле – несколько большей и не столь очевидной. И если Инка прав, если «все обрушилось», никто из нас не видит настоящего мира. Мы спим с открытыми глазами, и нам лишь снится эта война, день за днем. И мы просыпаемся, когда умираем.

Может, для маленького Бехрама, Олафа и капрала Хейнце еще есть какая-то надежда?

Суббота, 9 июля, 0.45

Электромагнитная волна, проходя сквозь тело, отдает ему часть энергии или подвергается преломлению и отражается тканями. Длинные волны с низкой частотой проходят сквозь тело почти без потерь, но микроволны теряют бо́льшую часть энергии на поверхностных тканях. Вода вызывает сильное затухание распространяющейся волны, из-за чего ткани с большим содержанием жидкости, такие как мышцы или кровь, поглощают энергию значительно сильнее, чем ткани с малым содержанием воды.

Шестая информация: «Heart of Darkness» использует в военных целях автономные излучатели волн, соответствующих размерам атакуемого объекта. Волна проникает вглубь клеток с многих сторон, вызывая явление резонансного поглощения энергии. Резонансная частота для взрослого мужчины составляет от сорока семи до семидесяти семи мегагерц, в зависимости от того, изолирован он электрически или нет. Во время атаки с помощью микроволн из диапазона А значение поглощаемой энергии увеличивается от пяти до десяти раз в суставах, шее и ногах. Для головы, то есть в том числе для мозга и глаз, явление резонанса происходит при частотах из диапазона В, от трехсот пятидесяти до четырехсот мегагерц.

Седьмая информация: френическое свечение имеет голубой цвет, но не является божественным сиянием.

Эстер вспрыскивает в меня знания словно яд, блокируя защитные механизмы. Я не могу перестать ее слушать, не могу открыть глаза, не могу уйти с ночного урока. Следующей темой станет цель нашего пребывания на базе Дисторсия.

В течение двух недель она готовила нас к познанию истины. До божественного откровения рукой подать.

Я вываливаюсь из сна прямо в пропасть. Воет сирена, слышен грохот выстрелов.

Петер запутался в штанах и, ругаясь, валится на пол. Я смотрю на часы – всего четверть второго.

– Что происходит? – ошеломленно спрашиваю я.

– Не знаю, блядь! Понятия не имею.

– Где Адам и Ларс?

Писклявая сирена на крыше склада сводит с ума. До сих пор она звучала только дважды – после взрыва «окулюса» и после сожжения дома в Палат-Горга, когда нас атаковали партизаны. Похоже, случилось нечто не менее серьезное. Парни из моего отделения выбегают наружу, где Норман уже выстраивает своих. В нашу сторону бежит сержант Голя. Мы дожидаемся Усиля.