Читаем Искажение полностью

– Я десять лет не произносил эту фразу, но сейчас для неё самое время: не думал, что когда-нибудь увижу такое, – проворчал дознаватель, закладывая руки в карманы брюк.

– Что же здесь произошло? – в тон ему протянул заглянувший в комнату патрульный.

– У меня фантазии не хватит представить.

– У меня, пожалуй, тоже.

Полицейские обменивались впечатлениями, даже пытались шутить, но чувствовали себя не в своей тарелке: увиденное в квартире поразило даже их, отдавших службе много лет и повидавших, как им казалось, всё.

В квартире явно случилась оргия… Нет, не оргия, но предельно бурная любовная встреча мужчины и женщины, о чём свидетельствовали беспорядочно раскиданная одежда, бокалы, вино, постель, обёртки от презервативов, игрушки и другие следы, однозначно говорящие о том, что в квартире долго и со вкусом веселились. Однако закончилась встреча жестоким убийством: зарезанную жертву обнаружили на большой кровати, матрас которой насквозь пропитался кровью.

– Она находилась в позе наездницы, – неожиданно заговорил отступивший к двери эксперт-криминалист. Он не повернулся к дознавателю, поэтому тот вздрогнул от неожиданности, но быстро пришёл в себя. – Видимо, их встреча подходила к концу…

– Ты имеешь в виду: близился оргазм? – уточнил дознаватель.

– Да.

– Так и говори.

– Чем тебе не понравилось мягкое определение?

– Не будь ханжой.

Они были знакомы несколько лет и позволяли себе в общении некоторые вольности. Эксперт, несмотря на профессию, так и не добавил в свойства характера ни капли здорового цинизма и старался избегать определений, которые считал грубыми или непристойными.

– Я не ханжа, – в очередной, сотый, наверное, раз сообщил он дознавателю. – Я просто не знаю, как на это реагировать. – Помолчал. – В общем, встреча подходила к концу, когда мужчина… или тот, кто был с жертвой…

– А кто ещё мог быть с жертвой? – хмыкнул дознаватель.

– Да кто угодно, – резковато ответил криминалист. – Забыл, в каком мире живём?

Услышал в ответ небрежное:

– Презервативы.

Тут же сбавил тон и махнул рукой:

– Ах, да, презервативы… – помолчал и продолжил: – Ладно, в общем, мужчина всадил ей нож в сердце.

– Орудие убийства нашли?

– Нет. Кроме того, убийца тщательно избавился от всех возможных следов: стёр отпечатки пальцев, забрал презервативы, вымыл бокалы и бутылку. Я не могу дать тебе ни единой зацепки.

– Чёрт! – дознаватель коротко выругался.

– Извини.

– Ты здесь при чём?

Дознаватель вновь посмотрел на жертву и снова выругался, на этот раз – длиннее.

Больше всего полицейских смущал не сам факт убийства – они в Москве случались, – а жертва: лежащей на кровати женщине было не менее восьмидесяти лет. Точнее, если верить документам, Алисе Ипполитовне Завоцкой неделю назад исполнилось восемьдесят четыре. И выглядела она на все свои годы, на каждый месяц и на каждый день: на кровати покоилась массивная старуха с размазанной по лицу косметикой, при жизни одутловатая и жирная, а теперь – растёкшаяся мёртвым студнем. И никто из полицейских не мог представить её занимающейся любовью.

С жаром.

В позе «наездницы».

– Мы ищем извращенца? – выдавил из себя дознаватель.

– Или старого деда, – буркнул эксперт.

– Который использовал три презерватива за ночь?

– Современные химические средства творят чудеса. Дознаватель поразмыслил и решил не спорить, протянул:

– Понятно: или извращенец, или глубокий старик… – Сделал маленький шаг в сторону и указал на кончик чёрной линии, едва выглядывающий из-под кровати. – Ты видел, что там?

– Надо сначала тело унести, а потом кровать двигать, – сварливо отозвался эксперт.

– Фонарик у тебя есть?

– У тебя он тоже есть – в телефоне.

– Вот ведь вредина! – Дознаватель запустил нужное приложение, присел на корточки, заглянул под кровать и удивлённо присвистнул: весь пол под «ложем любви» был испещрён чёрными символами.

* * *

«Какой кошмар!»

Эта мысль пришла Горелову первой… После длинной, очень-очень длинной паузы, когда мыслей не было никаких – только ужас, окутавший его непробиваемым туманом. И абсолютная растерянность…

Интрижка превратилась в кровавую трагедию, и теперь его прошлое перечёркнуто, настоящее сломано, а будущего нет.

«Я – убийца!»

Фёдор плохо помнил, как выбрался из квартиры.

Сначала пришло оцепенение: когда увидел нож в груди Алисы, когда почувствовал, что женщина наваливается на него, когда увидел стекленеющие глаза и уловил последний вздох…

В тот миг Горелову показалось, что он сам умер.