Читаем Искатели приключений. полностью

Из коридора бросились в глаза высокие потолки, каких не встретишь в недавно отстроенных домах, пусть их и называют улучшенной планировкой; хрустальная люстра в зале с каскадами свисающих ограненных шариков, от которых по стенам и выбеленному потолку были разбросаны яркие солнечные пятна. Стены в темных обоях, увешанные картинами в позолоченных благородных рамках и вовсе без рамок, тут же висели совсем небольшие гравюры; на тумбе из темного дерева стояла ваза необычно красивой работы, расписанная причудливым узором. Возле дивана стояла не менее раритетная тумбочка с телефонным аппаратом, какие были в ходу в начале минувшего века. Напротив входа всю ширину стены занимал мебельный гарнитур, чьи полки плотно заставлены книгами, толстыми альбомами и энциклопедиями; другую стену, с дверью в смежную комнату, покрывало вытканное шерстяное полотно с портретом царя Николая. Бывший самодержец в военном мундире, изображенный в полный рост, с грустью глядел со стены на работающую в поте лица оперативную группу.

У полковника возникло мимолетное ощущение, что он попал не в жилую квартиру, а в музей, но впечатление это немедленно исчезло, едва он заглянул в соседнюю комнату, где врач возилась со стариком с перебинтованной головой.

Полковник обошел бурое, подсохшее пятно на ковре, несомненно кровь, кивком поздоровался с экспертом, наносившим магнитной кисточкой порошок на полированную дверцу секретера.

— Есть отпечатки? — деловито осведомился он.

— Так точно, — оторвался от работы криминалист. — Работали нагло, без перчаток.

Александр Петрович прошел к понятым, наблюдавшим за следователем, производившим осмотр.

— Это вы нам позвонили? — спросил тучную пенсионерку в выцветшем бесформенном платье до пят, стоявшую возле двери.

— Я, — она внимательно посмотрела из-под очков.

— А как же вы догадались, что это были преступники, а не наши сотрудники?..

— Милок… — покачала она головой с обвисшими буклями пепельных волос. — Я не первый день на белом свете, чай, живу. Да где ж это видано, чтобы у милиционера все руки в наколках были?

Полковник поджал губы. В логике бабушке, пожалуй, не откажешь.

— Да и тот, второй… который двери закрывал, очень уж озирался на лестнице. Будто боялся чего…

Врач с металлическим саквояжиком уже покидала комнату.

— Вы потерпевшего не забираете? — задал ей вопрос полковник Крюков.

Она смерила его быстрым взглядом с ног до головы.

— Ничего серьезного я не нахожу. Возможно, есть сотрясение головного мозга, но диагноз со слов не поставишь, нужно обследование, а дед отказывается ехать в стационар.

Потеснившись, полковник дал ей пройти.

Обстановка смежной комнаты была гораздо беднее зала. Задернутое тюлевой шторой окно, стол, на котором стоял компьютер, плательный шкаф, целый иконостас-божничек в «красном углу», инвалидное кресло возле разложенного дивана, где, привалившись спиной к подушкам, сидела худенькая девушка не старше лет восемнадцати, с бледным болезненным лицом человека, давно не бывавшего на свежем воздухе.

На стуле с резной выгнутой спинкой, наподобие тех, что разыскивал в поисках бриллиантов небезызвестный герой Ильфа и Петрова, сидел коллекционер антиквариата и, морщась, ощупывал шероховатость опоясавших седую голову бинтов.

Полковник деликатно кашлянул, обращая на себя внимание.

— Что у вас похищено?

— Вы знаете… — на высокой ноте начал Меркурьев. — Как это звучит не странно, но ничего ценного.

— То есть?.. Не успели?

— Не могу судить, — виновато улыбнулся старик, вновь трогая перевязку. — Я неосмотрительно повернулся к ним спиной, хотел переодеться. Не в домашнем, знаете ли, ехать в милицию… Они же представились вашими сотрудниками… Тут меня чем-то по затылку и огрели.

— Но… на первый взгляд, чего не хватает на месте?

— Да почему на первый?.. Я точно вам скажу, что грабители унесли. В стенке, у меня там нечто вроде архива… знаете, некоторые бумаги выбрасывать жалко, вот и храню до поры… так вот, там хранилась папочка…

— Документы?

— Можно сказать и так… Но, я повторюсь, ценности они из себя никакой не представляют. Разве что для меня, как память об отце.

Он поднял глаза на стену, на пожелтевшую от времени фотографию, заправленную в рамочку и под стекло. На ней был запечатлен морской офицер в облегающем плотную фигуру парадном кителе, пышные черные усы его лихо закручены, левая рука покоилась на рукояти кортика.

— Почему они не взяли картины? — покрутил в недоумении головой коллекционер. — Любая из них немалых денег стоит. А альбомы с марками… Поверьте, у меня есть такие редчайшие экземпляры…

— Возможно не знали, где они хранятся?

Владислав Георгиевич только покрутил головой.

— Все лежит на видном месте… И потом… как раз та папка лежала в секретере, заваленная всяким ненужным хламом. А взялито ведь именно ее.

— Весьма странно, — заметил полковник и поменял позу. — А что за документы хранились в ней?

Меркурьев вздохнул, обменялся взглядами с внучкой, не вмешивающейся в разговор.