Читаем Искатель. 1971. Выпуск №2 полностью

В конторе его ждал Тейлор. Мокрый, с волосами, прилипшими к угловатому черепу, он был весел, улыбался, показывая крепкие зубы. Дорн, поддаваясь его настроению, оттаял, но, когда Тейлор ушел, неоплаченные счета, лежащие на конторке, попались на глаза, и осень с ее изматывающими дождями опять, как уже бывало, струной натянула нервы.

Счета множились. Денег у «Геомонд» не было. Если до зимы Центр не поможет, контору можно закрывать. И это тогда, когда от Пакбо и Люси сведения идут потоком и за них надо платить — полностью и в срок. Если Пакбо и Люси отпадут, что останется? Вирт, информация из Бюро труда, Леммер и старый польский разведчик Грау, сохранивший кое-кого из своих агентов и снабжающий сведениями Дорна… Теперь к ним прибавится Луиза — результат комбинации, от которой Дорн был не в восторге.

Луиза — плод Тейлора. Его детище и гордость. Этим именем он закодировал швейцарскую разведку, Бюро ХА, обосновавшуюся на вилле Штуц в Кастаниенбауме, возле Люцерна. Мысль Тейлора найти там дополнительный источник показалась поначалу Феликсу фантастической, он отверг ее, но Тейлор настаивал, приводя доказательства «за», и в итоге получил разрешение попробовать.

Знакомый Тейлора, капитан из ХА, о котором Центр был своевременно уведомлен, после нападения Германии на СССР не раз уже заводил разговор о России и делах на Восточном фронте, демонстрируя при этом хорошее знание предмета. Он словно бы рассуждал вслух, и Тейлор старался подогреть его желание вести беседу на эту тему. Дорн, узнав о сути разговоров, на первых порах запретил Тейлору дальнейшие встречи, подозревая, что капитан подставлен БЮГТО — контрразведывательным отделением полиции.

Тейлор горячо возражал.

— Он ничего не спрашивает. Только говорит.

— Но почему именно вам?

— Мы давно знакомы, и, кроме того, я никогда не скрывал, что симпатизирую СССР.

Взвесив все, Дорн неохотно дал согласие на дальнейшие встречи. Имя «Луиза» появилось в телеграммах рядом с именами Сисси, Розы и других «членов дамского клуба», и, откровенно говоря, у Феликса не было случая раскаяться — данные Луизы полностью подтверждались при проверке. Ольга Гамель — Мод — передавала в Москву: Директору от Луизы. Новое наступление… не является следствием стратегического решения, а результатом царящего в германской армии… настроения, вызванного тем, что не достигнуты поставленные 22 июня цели. Вследствие сопротивления советских войск от плана 1 — «Урал», плана 2 — «Архангельск — Астрахань», плана 3 — «Кавказ» пришлось отказаться.

РД вторила рация Маргарет Болле — Розы:

Директору через Луизу. К началу ноября на период зимы фронт немецкой армии предусмотрен на линии Ростов — Смоленск — Вязьма — Ленинград…

Оба передатчика работали теперь едва ли не круглые сутки. Связь действовала бесперебойно. И только однажды возник перерыв, вызвавший у Розы состояние, близкое к отчаянию.

12 октября 1941 года Центр внезапно, на середине ответной передачи, замолчал и не откликнулся на вызов. В тот же час и в ту же минуту оглохла и рация Гамелей, слушавшая Москву. Эфир был нем. Напрасно Роза и Мод пытались поймать привычные сигналы морзянки. Тщетно меняли частоты, не веря в несчастье и надеясь… Тишина. И чужие, посторонние позывные, свидетельствующие, что молчание Центра вызвано не атмосферными помехами, а иными, более грозными причинами.

Истекли сутки… Третьи… Пятые… И шестые…

Роза и Мод все вызывали Центр, настойчиво повторяя короткий текст:

Директору. Уже несколько дней мы не можем вас слушать. Как вы принимаете наши передачи? Должны ли мы продолжать передачи или ждать, пока будет восстановлена связь. Прошу ответа.

И Центр отозвался. Словно и не было перерыва, он на прежних частотах вызвал АП и РД и продолжил передачу радиограммы с той цифры, на которой прекратил связь. Бэтчер, муж Сисси, гостивший в тот вечер у Гамелей, позвонил Феликсу в контору и только успел повесить трубку, как новость подтвердила Роза, и у Дорна не хватило мужества отругать ее за нарушение правил конспирации. Не упрекнул он и Бэтчера.

В один из последующих сеансов Центр прислал телеграмму, разрешавшую как будто и финансовые затруднения. Москва сообщала, что в Женеву приедет Райт, привезет деньги и инструкции. Организация доставки была возложена на товарища Сент-Альбера, в пунктуальности которого Центр был абсолютно уверен.

Дорн вздохнул свободнее и решил, что пришла пора вплотную заняться таинственным Пакбо и таинственным человеком, которому Дорн присвоил псевдоним «Люси». В «почтовом ящике» он оставил записку для Тейлора с приглашением встретиться в ближайшее воскресенье. Тот пришел с опозданием и сразу выложил ворох новостей — о немцах, перенесенном недавно гриппе, просьбе Люси передать с ним немного денег, все вперемежку. Дорн дал ему выговориться и после паузы жестко спросил:

— Кто стоит за вашим Люси?

— Но мы же условились…

— Оставьте, Тейлор! Мы не можем рисковать вслепую. Вам я доверяю, но ваш друг для нас загадка, и нет соображений, во имя которых мы должны на него полагаться. Это не частное дело…

Тейлор вычерчивал на земле сложные зигзаги концом зонта.