Читаем Исчисление времени полностью

Грузинские разбойничьи песни, которые он пел Ленину, когда они вместе месили грязь Владимирки, показались Сталину детским лепетом. Теперь каждое утро, едва поднявшись с постели, он во весь голос пел три песни подряд: «Интернационал», «Марсельезу» и «Варшавянку». Эти же песни он повторял и перед сном. В душе его навсегда поселился трепетный восторг и надежда на светлое будущее человечества, когда его, это человечество, можно будет грабить не переставая, продвигаясь по земному шару следом за солнцем – с востока на запад.

Ленин к его восторгам отнесся снисходительно. Сам он давно уже смирился с тем, что всемирный грабеж – это всего лишь байка для наивных простаков, и кружку хорошего швейцарского пива ценил больше собрания сочинений Маркса на немецком языке и их перевода на русский. Поэтому он отправил Сталина в Россию грабить банки не только в Тифлисе, но везде, где они есть, а сам спокойно уехал в свою любимую Швейцарию, затерявшуюся в горах в самом центре Европы, и только изредка писал Сталину провидческие письма следующего содержания:

«Тов. Сталин! Продолжайте грабить банки. Деньги незамедлительно высылайте по старому адресу. До всемирного грабежа нам с вами, старым каторжникам, никак не дотянуть, но утешайтесь тем, что наши внуки доживут до этих радостных дней. Ваш покорный слуга, Ленин».

Сталин письма эти получал, банки исправно грабил, деньги Ленину на старый адрес посылал. Но был озабочен тем, что внуков-то у него нет. Поэтому Сталин срочно женился и успокоился только после того, как жена родила ему сына. Известное дело, сын есть, авось будут и внуки.

Однажды, совершенно случайно, Сталин поделился своими мыслями о надеждах на внуков с одним из своих подельников-сотоварищей. Этот подельник-сотоварищ имел кличку Троцкий[9] и был довольно примечательной фигурой. Как и все подельники-сотоварищи, он приловчился воровать и грабить с молодых ногтей, сидел по тюрьмам, несколько раз бегал с каторги. У него в Америке завелись какие-то еврейские родственники, банкиры. Троцкий часто приезжал к ним, пугал рассказами о том, что, мол, скоро наступит всемирный грабеж и им несдобровать даже в Нью-Йорке, в высоченных небоскребах, с их стальными сейфами, до отказа набитыми долларами.