Читаем Исчисление времени полностью

Все это так понравилось Ленину, что он, обычно крайне неблагодарный, пригласил Сталина в Лондон, где устроили большой «сходняк» марксистов. Он назывался «съезд», потому что на него не сходились, как обычно это делали воры и бандиты, когда нужно о чем-либо договориться, а именно съезжались, до Лондона из России пешком идти очень долго.

Собирались Ленин и его подельники в Лондоне, потому что в любом другом городе их бы арестовали и отправили в Россию, а уж в России они опять оказались бы в Сибири, где-нибудь в Туруханском крае или в селе Шушенском, на берегу великой реки Енисей (при впадении в него реки Большая Шушь), а то и в рудниках в Забайкалье. Англичане же никогда не выдают ни воров, ни пиратов, если тем удалось улизнуть от полиции и добраться до Лондона. А с воров, которые могли бы причинить какой-нибудь вред России, хотя бы самый маленький, англичане пылинки сдували, такой уж у этих жителей туманного острова Альбиона паскудный и сволочной характер.

Россию они ненавидят с пеленок, их хлебом не корми, они даже готовы отказаться от своего любимого пива, которое хлещут в пабах с утра до вечера – дай только напакостить России, если не в центре страны, то хотя бы на окраине, в Крыму или вообще у черта на куличках, в каком-нибудь забытом Богом Петропавловске-Камчатском, куда плыть да плыть по морям и океанам – для этого в Англии специально строили корабли – парусники, а позже пароходы.

В Лондоне Сталин узнал, что Ленин и его подельники-сотоварищи собираются ограбить не только всю Россию, но и весь мир.

Ведь земной шар круглый, как кочан капусты. И, ограбив Россию, двигайся на запад, в Европу, где тоже можно грабить, а потом дальше в Америку, и опять грабь, сколько душе угодно. Но самое главное, что ограбив Америку, двигаясь дальше, окажешься в России, и ее снова уже можно грабить, а потом Европу, а потом Америку, и так по кругу, пока не надоест. А грабить – это не пахать-сеять, это дело веселое, наскучит не скоро. Ленин объяснил Сталину, что в этом и заключается теория, придуманная Марксом.

Сталин до глубины души поразился гениальностью и простотой этой теории. Он раздобыл портрет Маркса, повесил в углу, как его набожная мать вешала икону с изображением соплеменника Маркса – Иисуса Христа[8], две тысячи лет тому назад мирно распятого в Иерусалиме, и исступленно глядя на этот портрет, переосмыслил всю свою жизнь.