- Пожалуйста, - я перебиваю его, перед тем как он сможет закончить предложение. - Не надо.

Папа тяжело вздыхает и потирает переносицу под очками. От него немного пахнет ментоловыми пластырями, которые он клеил на нос перед сном, чтобы не храпеть. Он всё еще в своих мешковатых пижамных штанах с рисунками северных оленей, которые, кажется, носит уже всю жизнь. И вдруг на какое-то мгновение я чувствую себя ужасно виноватой перед ним. А затем вспоминаю о папиной новой подружке, и перед глазами встает молчаливый, напряженный вид мамы, словно она марионетка с туго натянутыми верёвками.

- Ты должна поговорить об этом, Ники, - говорит папа тихим заботливым голосом. - Если не со мной, то с доктором Личми. Или с тетей Джеки. Или с кем-то другим.

- Нет, - говорю я, опуская окно так, чтобы ветер заглушал мой голос. - Я не хочу.

7 Января: Запись в дневнике Дары

Доктор Лизни - ой, простите, Личми - говорит, что мне следовало бы выделять пять минут в день на выражение своих чувств на бумаге. Ну что же:

Я ненавижу Паркера. Я ненавижу Паркера. Я ненавижу Паркера. Я ненавижу Паркера. Я ненавижу Паркера.

Теперь я чувствую себя лучше!

Прошло пять дней с того ПОЦЕЛУЯ и сегодня он даже не дышал в мою сторону. Как будто он боялся, что я загрязню воздух, которым он дышит.

Мама и папа также находятся в списке дерьма этой недели. Папа - потому что он пускается во все тяжкие и раздражителен из-за развода, когда на самом деле, знаете, он просто раздувает из мухи слона. Я имею в виду, что если он не хочет уезжать, он не должен этого делать, правильно? А мама - потому что она не может постоять за себя, она так не плакала даже на похоронах Пау-Пау. Она делает всё на автомате: занимается в своём  «SoulCycle»[5], затем изучает всевозможные рецепты из киноа, как будто всё будет отлично, если она будет получать достаточное количество диетических пищевых волокон подобно аниматорному роботу-чудиле в штанах для йоги и свитере колледжа Вассар.

Ники ведет себя так же, как они. Это сводит меня с ума. Она не была такой раньше. Возможно, я просто не придавала этому значения раньше. Но как только она начала ходить в среднюю школу, то стала умничать, раздавая советы направо и налево, как сорокапятилетняя, несмотря на то, что она старше меня ровно на 11 месяцев и 3 дня.

Помню в прошлом месяце, когда мама и папа сообщили нам об их разводе, она даже не моргнув, сказала: "Окей".

О-гребанный-кей. В самом деле?

Пау-Пау мертв, мама с папой ненавидят друг друга, а Ники так смотрит на меня так, словно я наполовину инопланетянка.

Слушайте, доктор Лизни, это все что я хотела бы сказать - все НЕ хорошо.

Всё.

17 Июля: Ники

Сомервиль и Мэйн Хайтс всего в двенадцати милях друг от друга, но такое впечатление, будто бы они находятся в разных странах. Мэйн Хайтс полностью новый: новое постройки, новые витрины, новый беспорядок, недавно разведенные отцы и их недавно купленные многоквартирные дома, небольшая группа домов из гипсокартона и фанеры со следами свежей покраски выглядят, будто какие-то декорации, построенные на скорую руку и потому не выглядящие настоящими. Папина многоквартирка выглядывает на стоянку из-за ряда деревьев, отделяющих жилые дома от шоссе. Полы здесь застелены коврами, а кондиционер бесшумно выпускает холодный воздух, так что чувствуешь себя живущим в холодильнике.

Однако, мне нравится Мэйн Хайтс. Мне нравится моя полностью белая комната, и запах только что уложенного асфальта, и сказочные здания, устремляющиеся в небо. Мейн Хайтс - это место, куда приезжают, чтобы забыться.

Но спустя два дня после инцидента с купанием нагишом, я вновь возвращаюсь в Сомервиль.

- Смена обстановки пойдет тебе на пользу,- говорит папа уже в двенадцатый раз. Звучит это глупо, потому что он твердил то же самое, когда я уезжала в Мэйн Хайтс. - Да и для твоей мамы будет лучше, если ты будешь дома. Она будет счастлива.

По крайней мере, он не лжет и не говорит, что Дара тоже обрадуется.

Мы приезжаем в Сомервиль слишком быстро. Как будто прошли сквозь подземный проход и вышли с другой стороны. Все выглядит старым, - огромные деревья вдоль дороги: плакучие ивы - перебирающие землю, высокие дубы - отбрасывающие на автомобиль мерцающие тени. Cквозь колышущуюся зеленую пелену листьев видны огромные дома, созданные в разных архитектурных стилях, начиная от рубежа веков и заканчивая колониальным. Раньше Сомервиль был известен своей гудящей дробилкой и хлопчатобумажной фабрикой, и был самым большим городом во всём штате. Теперь половина города имеет статус архитектурного объекта. У нас есть местные праздники: День Основателей, фестиваль Мельницы и парад Паломников. Есть нечто противоречащее в том, чтобы жить в городе, настолько поглощённым своим прошлым. Будто каждому отказано даже в идее о будущем.