Читаем Исчезающие Девушки (ЛП) полностью

По привычке я достаю свой телефон из сумки. От Ники и Паркера ни слова. Да, это и не удивительно. Но всё же в области живота нарастает чувство разочарования, как будто слишком быстро поднимаешься на холм.

- Вот как мы поступим - двигаемся на восток, образовав линию. Вы должны встать так близко друг другу, чтобы плечами касаться соседа, - полицейский вытягивает руки в стороны, как пьяница, пытающийся удержать равновесие. Не отрывайте глаз от земли, ищите всё, примечайте то, чего там быть не должно! Например, заколку, окурок сигареты, ободок, да что угодно. У Мэдди был любимый серебряный браслет с бирюзовыми вставками, и он был на ней, когда она исчезла. Если увидите что-нибудь похожее, дайте знать.

Он спрыгнул с бетонного разделителя, и толпа сразу среагирует как бассейн с водой, струясь наружу, растекаясь, - разбиваясь на мелкие группы. Поисковые отряды постепенно рассредоточиваются по берегу, ориентируясь на инструкции полицейских, а съемочные бригады фиксируют происходящее. Сверху мы выглядим, наверное, играющими в сложную игру, выстраивая затейливый узор «Али-бабы», когда расходимся в ряд в молчаливом призыве Мэдлен вернуться. Песок усыпан тем типом мусора, который скапливается на краю парковки: мягкие сигаретные пачки, пластиковые пакеты, банки из-под газировки. Мне становится интересно, является ли что-нибудь из этого важным. Я представляю себе безликого человека, сидящего снаружи в пятницу вечером, потягивающего теплую колу и глядящего на мигающие светлячки задних огней, мелькающие взад и вперед на парковке перед «Большой ложкой». Он наблюдает за двумя девушками, Кеннеди и Сарой, идущими, взявшись за руки, в теплое яркое сияние мороженицы, оставив маленькую девочку, свернувшуюся калачиком на заднем сидении автомобиля.

Я надеюсь, что она жива. Даже больше, я верю в это. Мне кажется, что именно в этом смысл поисковых отрядов, - не выискивание улик, а коллективная вера, наши совместные усилия. Только это сохраняет ей жизнь. Словно она фея Динь-динь, и всё что нам нужно делать – это продолжать хлопать.

Становится немного прохладнее, когда мы спускаемся к воде, но слепни и комары начинают донимать сильнее, выбираясь из своих гнезд в деревянных береговых сваях. Продвижение болезненно медленное, но даже в таком темпе по песку оно выматывает. Каждые несколько минут кто-нибудь кричит, и полицейские подбегают, приседают и щупают какой-нибудь мусор длинными, одетыми в белые перчатки пальцами: оборванный кусок ткани, пустую пивную банку, остатки чьего-нибудь обеда, вероятно выброшенные из проезжающей машины.

Копы находят серебряный браслет, правда, я вижу, как мать Мэдлен Сноу качает головой со сжатыми губами. Пляж длинною в четверть мили шириной. Нет ни одной точки, с которой он бы не просматривался или с парковки, или из домов и мотелей, расположенных высоко на дюнах. Невозможно представить, что здесь может случиться что-то плохое, на этой небольшой полоске земли, так близко к повседневному потоку автомобилей, ресторанов и людей, незаметно выскальзывающих перекурить на пляже.

Но здесь случилось это плохое, - исчез ребёнок. Ники и я раньше притворялись, что в лесу живут гоблины. Она говорила мне, что если я буду внимательно слушать, то обязательно услышу их пение.

"Если ты не будешь внимательной, они схватят тебя. Они заберут тебя в подземный мир и превратят в свою невесту," - говорила она, щекоча мой живот, пока я не закричала.

И всего на секунду я представляю Мэдлен, исчезающую в воздухе, привлеченную тихой песней, которую никто из нас не мог услышать.

- Ты дочь Шэрон Уоррен, не так ли? - спрашивает женщина слева от меня.

Она нагло пялилась на меня последние десять минут, а я делала вид, что меня это не интересует. Её макияж слишком броский, на ногах туфли на танкетке, поэтому она пошатывается и машет руками, словно балансируя на бревне. Я собираюсь ответить отрицательно, но потом решаю, что в этом всё равно нет смысла:

- Угу.

- Я - Куки, - говорит она, уставившись на меня, как будто ждет, что я узнаю ее.

Конечно же, её зовут Куки[11], - того, кто мажет ярко-розовую помаду и обувает на ноги каблуки для поисков пропавшей девочки на пляже не могут звать по-другому.

- Куки Хендриксон, - добавляет она, когда я ничего не отвечаю. - Я тоже живу в Сомервилле. Я была в администрации школы Мартина Лютера Кинга, когда твоя мама была там директором. Я также знала и твоего дедушку. Великий человек. Я была…, - тут она понижает голос, словно сообщает секрет, - на его похоронах.