Ничего подобного! Истина, как это мне представляется теперь, в точности противоположна моим догадкам. Целью Гутенберга, скорее всего, было извлечение прибыли на еще не освоенном рынке. А эта задача могла быть достигнута, только если бы он сделал что-то действительно революционное, объединив расколовшийся христианский мир. Однако ирония судьбы заключается в том, что Гутенберг добился цели, прямо противоположной той, к достижению которой стремился. Проявив поразительную сообразительность и настойчивость, он достиг успеха, но потерял почти все, с огромным трудом избежав бедности и забвения.

Напечатав величайшее из христианских изданий, мастер создал предпосылки для революции – Реформации, которая навсегда расколола христианский мир.

Его история – это история почти непризнанного гения. Если бы письменных документов того времени было чуть меньше, мы не относились бы к Гутенбергу как к первопечатнику Библии столь благоговейно. Нам остались бы только результаты его работы: идея, изменившая весь мир, и одна из самых удивительных книг, жемчужина в мире искусства и технологий, появившаяся в полностью законченном виде. Совершенство ее во много раз превосходит назначение, по которому она используется. Это напоминает нам о том, что дело, начатое Гутенбергом, содержит в себе элементы возвышенного и среди гор печатных материалов действительно есть произведения на вес золота.

Глава 1

Потускневший золотой город

В XV веке добираться до Майнца лучше всего было по Рейну. Давайте представим, что мы плывем вверх по течению, как и семья Гутенбергов, которая часто ездила в город из своего имения, находившегося в 10 километрах севернее. Паромщик и его команда из восьмерых гребцов стараются идти близко к берегу, поскольку ближе к середине реки течение сильнее. Впереди, там, где Майн впадает в Рейн, есть илистая отмель, поэтому судно поворачивает, чтобы пересечь реку. И вот перед нами открывается город со множеством башен и крыш, обнесенный стеной. Мы проплываем мимо трех огромных водяных мельниц, колеса которых медленно вращаются под действием потока воды, и подходим к пристани, где пришвартовано с десяток судов. Остальные суда стоят в заводи, ожидая погрузки. Двумя плавучими кранами разгружают тюки ткани, раскачивая их, как на качелях, и оставляют на прибрежной полосе, простирающейся на 100 метров в виде пологого склона, постепенно поднимающегося к городской стене, которая укреплена четырьмя башнями и почти соприкасается с задними стенами домов и бастионов. Через городские ворота ломовые лошади с трудом везут груженые телеги. За стеной видны силуэты деревянных крыш и ряд шпилей. Если посчитать, их окажется 40 штук. От них и исходит тот звук, который слышен громче и четче остальных, – звон колоколов. Над всем этим возвышается мощная башня из темно-красного песчаника – шпиль собора Святого Мартина, достопримечательность центра. Местные жители до сих пор гордятся римским названием города – Aurea Maguntia (Золотой Майнц).

Золотой Майнц с оживленными верфями, глинистой прибрежной зоной и водяными мельницами. Изображение датируется 1565 годом, спустя почти 100 лет после смерти Гутенберга. Однако с тех пор вид города радикально не изменился.