Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Теперь мы подошли к сути дела. Во время паломничества 1432 года по Ахену пошли слухи о том, что выпуклое зеркало благодаря широкому углу обзора способно поглощать целебное излучение священных реликвий. Внезапно все захотели купить медальон с простым круглым зеркалом диаметром 12 миллиметров, не из стекла, а из отполированного металла, вставленным в свинцовую или медную оправу с грубыми узорами. (Стеклянные зеркала – «бычьи глаза», как их называли, – появились позже и в XVI веке все еще были популярным товаром.) Затем оставалось только найти подходящее место (люди залезали даже на городские стены), где можно держать зеркало в поднятых вверх руках, словно третий глаз, – чем дольше, тем лучше, – чтобы оно смогло пропитаться священными лучами. Так безделушка для туристов превращалась в предмет силы, наполненный лучезарной энергией. После этого люди отправлялись домой с полной уверенностью в том, что у них в кошельке находится настоящая чудотворная вещь. Вернувшись домой до того, как иссякнет волшебная сила медальона, вы можете вправлять конечности и лечить болезни. Зеркало было такой же гарантией успеха, как сейчас фотография папы римского или футболка с изображением рок-звезды.

Пошли слухи, что выпуклое зеркало благодаря широкому углу обзора способно поглощать целебное излучение священных реликвий.

В 1432 году изготовители печатей и ювелиры Ахена не могли удовлетворить весь спрос. А он действительно был велик: 10 тысяч человек каждый день в течение двух недель. Члены местной гильдии приняли решение на некоторое время разрешить жителям других городов изготавливать и продавать паломнические медальоны и зеркала. По сути, это было разрешение зарабатывать легкие деньги (как показывают хроники, во время более позднего паломничества, в 1466 году, было продано 130 тысяч медальонов).

Это воодушевило Гутенберга: он собрался изготовить как можно больше зеркал для ахенского паломничества 1439 года. Он планировал изготовить 32 тысячи зеркал и продать каждое по полгульдена. Небольшой кусок металла за 50 фунтов или около того? Кажется, достаточно дорого. Но именно такую цену ставили местные торговцы, и именно столько были готовы платить паломники. Таким образом, ожидаемая прибыль составляла 16 тысяч гульденов при затратах примерно 600 гульденов, то есть более 2500 процентов дохода. Это все равно, что если бы вы вложили 100 тысяч фунтов и получили бы 2,5 миллиона фунтов – либо у Гутенберга было плохо с арифметикой (что маловероятно, учитывая его опыт), либо он был на пути к успеху. Но были две небольшие проблемы: никто до этого не изготавливал зеркала в таких больших количествах и у Гутенберга не было 600 гульденов, которые он мог бы вложить в это дело. У вас может возникнуть вопрос: какое отношение это имеет к книгопечатанию? Во-первых, для разработки совершенно новой технологии требовались деньги, а, во-вторых, между технологией изготовления зеркал и технологией книгопечатания, очевидно, существует некая связь, поскольку в обоих случаях используются прессы. Нет сомнений в том, что Гутенберг работал над созданием печатного пресса, тем не менее то, что он делал это именно на данном этапе, – всего лишь гипотеза. Некоторые историки утверждают, что работа над зеркалами, сознательно или нет, привела его к работе над книгами.

Гутенберг собрался изготовить как можно больше зеркал для ахенского паломничества 1439 года и заработать на этом.

В 1438 году Гутенберг нашел трех партнеров. Ганс Риффе, Андреас Дритцен и Андреас Гейльман были состоятельными людьми. В их именах не было приставок фон или цур, они не имели большого имущества, но их семьи смогли добиться того, чтобы из ремесленников и торговцев превратиться в людей, занимавших высокое положение в коммерческой сфере или органах местного управления. Риффе, например, был префектом удаленного пригорода Лихтенау, а его братья – настоятелями монастыря Святого Арбогаста, рядом с которым жил Гутенберг. Эти люди занимали высокое положение в обществе и, как можно было бы предположить, обладали достаточной рассудительностью. Но, подобно многим другим инвесторам, очарованным идеей, в итоге они потеряли свои деньги.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый свет
Зеленый свет

Впервые на русском – одно из главных книжных событий 2020 года, «Зеленый свет» знаменитого Мэттью Макконахи (лауреат «Оскара» за главную мужскую роль в фильме «Далласский клуб покупателей», Раст Коул в сериале «Настоящий детектив», Микки Пирсон в «Джентльменах» Гая Ричи) – отчасти иллюстрированная автобиография, отчасти учебник жизни. Став на рубеже веков звездой романтических комедий, Макконахи решил переломить судьбу и реализоваться как серьезный драматический актер. Он рассказывает о том, чего ему стоило это решение – и другие судьбоносные решения в его жизни: уехать после школы на год в Австралию, сменить юридический факультет на институт кинематографии, три года прожить на колесах, путешествуя от одной съемочной площадки к другой на автотрейлере в компании дворняги по кличке Мисс Хад, и главное – заслужить уважение отца… Итак, слово – автору: «Тридцать пять лет я осмысливал, вспоминал, распознавал, собирал и записывал то, что меня восхищало или помогало мне на жизненном пути. Как быть честным. Как избежать стресса. Как радоваться жизни. Как не обижать людей. Как не обижаться самому. Как быть хорошим. Как добиваться желаемого. Как обрести смысл жизни. Как быть собой».Дополнительно после приобретения книга будет доступна в формате epub.Больше интересных фактов об этой книге читайте в ЛитРес: Журнале

Мэттью Макконахи

Биографии и Мемуары / Публицистика
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное