Читаем Иоганн Гутенберг полностью

К тому времени вклад Тиндейла в мучительный и кровавый переход Англии от католицизма к протестантизму стал очевидным. Он положил начало великому английскому движению, которое в течение ближайшего столетия породило творения Шекспира и Библию короля Якова. Тиндейл был английским Лютером в том смысле, что он использовал простой язык. По словам Тиндейла, простые люди не могли понять христианское послание, «за исключением того случая, когда Писание изложено на их родном языке и лежит перед ними». По преданию, он сказал сомневавшемуся церковнику: «Благодаря мне через много лет мальчик, вспахивающий поле, будет знать о Священном Писании больше, чем ты!» Его наставления все еще с нами, или, по крайней мере, должны быть с нами. В Евангелии от Матфея, глава 6, в версии короля Якова величественно говорится: «Когда молитесь, не используйте ненужных повторений». Тиндейл не усложняет вещи: «Молясь, не говорите лишнего». В Первом послании к Коринфянам, глава 13, в популярном отрывке, в котором версия короля Якова содержит так много приводящих в замешательство упоминаний о «милосердии», Тиндейл употребляет простое слово «любовь», к которому возвращается Новая английская Библия. Он использовал интонацию и ритм разговорной речи, и, подобно Лютеру, помог англичанам определить свои культурные принципы.

* * *

Мало у кого возникали сомнения в том, что эти важные перемены произошли во многом благодаря книгопечатанию.

Гутенберг, ранее любимый католиками, теперь стал героем протестантов. Книгопечатание, по словам Лютера, «являлось величайшим актом милости Божьей, благодаря которому дело Евангелия смогло продвинуться вперед», освободив Германию от римских оков; и его последователи были полностью с этим согласны. В 1542 году историк Иоганн Слейдан писал: «Как будто в качестве доказательства того, что Бог избрал нашу землю для выполнения особой миссии, здесь было изобретено новое чудесное и изящное искусство – искусство книгопечатания. Оно открыло глаза Германии, а сейчас несет просвещение другим странам». Популярная метафора, повторявшаяся во многих изданиях времен Реформации, сравнивала книгопечатный пресс с его предшественником – винным прессом, из-под которого лился свежий благородный напиток. Как писал Джон Фокс в своей «Книге мучеников» (1563), «Господь начал работать ради своей Церкви не с мечом и желанием покорить своего возвышенного противника, но с помощью книгопечатания, письма и чтения… Либо папа должен упразднить знание и книгопечатание, либо книгопечатание должно уничтожить его».

Папство, конечно же, не хотело быть уничтоженным и отстаивало свои позиции, используя то же самое «божественное искусство», как называл его Николай Кузанский. В некотором смысле Николай Кузанский и Гутенберг достигли своей цели, поскольку теперь стало возможным воспроизводить унифицированные тексты, тем самым сделав их доступными для всего католического мира. Но теперь этот мир находился под угрозой, поэтому единообразие превратилось в нечто менее добродетельное – в строгий консерватизм и отрицание перемен. Определенные идеи, которые раньше были возможным предметом дискуссий, такие как космология Аристотеля, теперь стали непреложными. Из-под строгих прессов Рима выходили книги с указаниями о том, как определить грех и как правильно проповедовать.

Однако Церкви этого было недостаточно. «Если одни работы должны быть опубликованы, то другие – определенно нет» – эта точка зрения Церкви вызывала порицание со стороны некатоликов: они осуждали попытки контролировать печать, запрещая те книги, которые Церковь не одобряла.

Церковь всегда заявляла о своем праве одобрять или не одобрять книги, и бывали случаи запретов, которые инквизиции было несложно реализовать, так как тогда одни монахи изготавливали книги для других монахов. Но приход книгопечатания создал проблемы, а Реформация еще больше их усложнила.

В 1542 году папа Павел III создал инквизицию, цель которой – противостояние Реформации. Эта цель достигалась с помощью террора, которому могли позавидовать даже испанские инквизиторы. Одна из функций инквизиции – осуждение еретических книг – задача, которую во Франции выполняла Сорбонна, опубликовавшая свой собственный список запрещенных книг. Тридентский собор (1545—1563), созванный, чтобы дать ответ протестантской ереси, установил централизованный список еретических книг, которые существовали благодаря этому проклятому изобретению, книгопечатанию, а также список допустимых книг, который, благодаря этому «божественному изобретению», мог распространяться по всему миру верных христиан. Первый список, опубликованный в 1559 году, увеличивался с каждым годом, так же как и его плохая слава.