Читаем Инженеры Кольца полностью

Здесь люди не были до такой степени скованы соображениями престижа и чести, а вопросы не были обидными ни для спрашивающих, ни для того, кому эти вопросы были заданы. Однако я вскоре сообразил, что некоторые вопросы были заданы с целью уличить меня во лжи и доказать, что я — обыкновенный мошенник. Это на мгновение сбило меня с толку. В Кархиде мне, разумеется, приходилось сталкиваться с маловерием, но редко — со злой волей и недоброжелательством. Тайбу и на самом деле удалось устроить искусную и довольно замысловатую демонстрацию под лозунгом «притворяюсь, что верю в эту комедию» в день парада в Эргенранге, но, как мне теперь стало понятно, это было лишь частью его игры, целью которой была дискредитация Эстравена, и, как мне кажется, в глубине души Тайб мне верил. Ведь он видел мой корабль, который доставил меня на поверхность планеты, маленький космический посадочный бот; имел, как и все, возможность ознакомиться с рапортами инженеров о результатах исследования моего корабля и астрографа. В Оргорейне же никто корабля не видел. Я мог бы показать им анзибл, но он не представлял собой достаточно убедительного «творения иной цивилизации», поскольку был так непонятен, что в равной степени мог служить аргументом в пользу теории мошенничества. Издавна существующий закон о культурном эмбарго категорически запрещал ввоз на этом этапе контакта устройств, принцип которых был бы понятен аборигенам и которые могли быть скопированы или воспроизведены. Поэтому я не должен был иметь при себе ничего, кроме корабля и анзибла, коробочки с голограммами, неоспоримого, несомненного отличия в строении моего организма и совершенно не поддающегося доказательству отличия моего разума. Снимки-голограммы, которые я пустил по рукам, гости рассматривали с таким равнодушным выражением лица, как будто это были чужие семейные фотографии. Вопросам же не было конца. Оубсли спросил, что собой представляет Экумен — мир, лига миров, какое-то место или правительство?

— Хм, понемногу каждое из этих понятий и ни одно из них конкретно. Экумен земное слово, во всеобщем языке ее называют совместное Хозяйство, кархидский синоним, наиболее близкий, — очаг. Что же касается орготского синонима, то не берусь подобрать соответствующее слово, — я еще слишком слабо знаю ваш язык. Сообщество, содружество — не совсем точно, хотя, несомненно, существует определенное подобие, сходство между правительством Содружества и Экуменом. Но Экумен в принципе не является правительством. Это результат попытки соединить мистику с политикой, и как таковая, попытка эта должна была быть обречена на неудачу. Но эта неудача принесла человечеству больше пользы, чем удачи его предшествующих попыток. Это — общество, и оно имеет, по крайней мере, хотя бы потенциально, собственную культуру. Оно представляет собой некую форму образования; с определенной точки зрения, это одна большая школа, правда, и в самом деле чрезвычайно большая. Его основа — стремление к обмену информацией и сотрудничеству, поэтому с иной точки зрения, это лига или уния, объединение миров, обладающее определенными чертами конвенциональной, договорной и централизованной организации. И вот именно этот последний аспект сущности Экумена я представляю. Экумен как политический организм действует посредством координации, а не приказов, не принуждает никого делегировать себе какие-то права, к решениям приходит путем компромиссов и договоренностей. Как организм экономический Экумен чрезвычайно активен, осуществлял контроль и надзор за обменом между обитаемыми мирами и поддерживал торговое равновесие между восемьюдесятью мирами. Точнее, восемьюдесятью четырьмя, если Гетен присоединится к Экумену.

— Что вы имеете в виду, говоря, что Экумен не принуждает делегировать себе права? — спросил Слоус.

— Дело в том, что никаких прав не существует. Государства, являющиеся членами этого сообщества, имеют свои собственные права, а когда заходит речь о каком-либо конфликте между ними, Экумен является посредником, пытаясь осуществить правовое либо этическое изменение путем согласования позиций конфликтующих сторон либо выбора одной из них. Конечно, если Экумен как экспериментальный сверхорганизм себя не оправдает, то ему придется навязывать мир с помощью силы, создать какую-то полицию и так далее. Пока что, во всяком случае, такой необходимости не возникало. Миры, находящиеся в центре обитаемого космоса, все еще приходят в себя после эпохи разрушительных войн, которая длилась несколько столетий, восстанавливают утраченные искусство и науку, знания и навыки, заново учатся общаться с себе подобными… — Ну как мне было объяснить им, что собой представляла Эра Вражды и ее последствия, если в их языке не существует слова «война»?