Читаем Инженеры Кольца полностью

Сегодня мне предстояло обедать вместе с сотрапезниками Оубсли, Йегеем и другими особами, с которыми я познакомился предыдущим вечером. Кроме того, мне предстояло познакомиться еще с несколькими новыми людьми. Ранний обед обычно проходит у буфета, стоя, возможно, для того, чтобы у человека не возникало ощущения, что он целый день провел за столом. Тем не менее, в этот раз стол был празднично накрыт, закуски были ошеломляюще разнообразными — восемнадцать или двадцать холодных и горячих блюд, главным образом из яиц субе и хлебных яблок. При закусках, до того момента, когда вступает в силу табу, касающееся разговоров на серьезные темы, Оубсли, накладывая себе на тарелку гору яичницы, сказал мне:

— Вот тот тип, которого зовут Мерсен, — шпион из Эргенранга, а тот, Гаум, явный агент Сарфа. — Сказал он это очень легким тоном, после чего рассмеялся, будто сказал что-то остроумное, и передвинулся к блюду с маринованной рыбой.

Я понятия не имел, что такое Сарф.

Когда начали усаживаться за стол, вошел какой-то молодой человек и шепнул что-то хозяину приема Йегею, который сразу же обратился к нам.

— Новости из Кархида, — сказал он. — Король Аргавен сегодня утром разрешился от бремени, но ребенок через час умер.

Сначала воцарилась тишина, но она сразу же сменилась шумом голосов, и красивый молодой человек по имени Гаум поднял руку со словами:

— Пусть же все короли Кархида живут так долго! Некоторые выпили с ним вместе, большинство же присутствующих не выпило.

— Во имя Меше, смеяться над смертью ребенка! — произнес толстый старец, одетый в пурпур, тяжело усаживаясь рядом со мной с выражением осуждения на лице.

Началась жаркая дискуссия по поводу того, кого именно из своих сыновей от кеммерингов Аргавен может назначить наследником престола, потому что ему уже далеко за сорок и вряд ли он может теперь рассчитывать на потомка от собственного лона, и как долго он полагает оставить Тайба в должности регента. Одни считали, что регентство будет отменено немедленно, другие выражали в этом сомнение.

— А что вы думаете об этом, господин Ай? — спросил человек по имени Мерсен, которого Оубсли определил как кархидского агента и, следовательно, одного из людей Тайба. — Вы ведь только что прибыли из Эргенранга. Что же там говорят в связи с распространяющимися слухами, что Аргавен фактически отрекся от престола без оглашения этого факта и передал сани кузену?

— А, до меня эти слухи дошли.

— Как вы считаете, они имеют какие-то основания?

— Понятия не имею, — ответил я, и в это мгновение в беседу вступил хозяин с замечанием о погоде, потому что гости уже приступили к еде.

Когда же прислуга убрала со стола тарелки, гору остатков жаркого и маринады с буфета, все уселись за длинным столом и в маленьких рюмках была подана жгучая жидкость, называемая, как и во многих других местах обитаемого мира водой жизни — «аква вита», после чего мне начали задавать вопросы.

Впервые с того времени, когда меня изучали врачи и ученые в Эргенранге, я опять очутился перед группой людей, которые хотели, чтобы я ответил на их вопросы. Не так уж много кархидцев, даже среди тех рыбаков и земледельцев, в обществе которых я провел первые месяцы пребывания на Гетене, торопилось удовлетворить свое, нередко прямо-таки жгучее любопытство, путем обычного задавания вопросов. Они были замкнуты, сдержаны и не любили ни вопросов, ни ответов. Я вспомнил крепость Отерхорд и то, что Ткач Фейкс сказал мне по поводу ответа… Даже эксперты ограничивали свои вопросы сугубо физиологическими проблемами, такими, как деятельность желез внутренней секреции или кровеносной системы, наиболее существенно отличающихся от гетенской нормы. Им никогда не пришло в голову спросить, например, как непрерывающаяся, перманентная сексуальность моей расы влияет на наши социальные взаимоотношения и институты, каким образом мы справляемся с «перманентным кеммером». Да, они слушали, когда я им рассказывал. Психологи выслушивали меня, когда я им рассказывал о мыслеречи. Но никто из них не решился задать обобщающие вопросы, ответы на которые могли бы позволить им создать более полный и цельный образ общества Земли или Экумена, может быть, за исключением Эстравена.