Читаем Инженеры Кольца полностью

Уже в сумерках я отправился по крутой, покрытой плотно утоптанным снегом улице к Школе Ремесел, где меня впустили в помещение радиостанции и показали, как пользоваться передатчиком. В отведенное мне время я послал сигнал пробуждения на трансляционный спутник, находящийся на стационарной орбите в каких-то четырехстах пятидесяти километрах над южным Кархидом. Я поместил его там для обеспечения безопасности именно в такой ситуации, если бы я потерял анзибл и не мог бы обратиться в Оллюл о передаче моего сигнала на корабль, а сам бы не располагал ни временем, ни техническими средствами для непосредственной связи с кораблем, находящимся на околосолнечной орбите. Мощность передатчика в Сассинот была вполне достаточной, но спутник не мог подтвердить получение сообщения, он просто передавал сигнал на корабль. У меня не было другого выхода, я мог только передать сигнал — и все. Я не мог узнать, получено ли мое сообщение и передано ли оно на корабль. Не был я уверен и в том, правильно ли сделал, отправляя это сообщение вообще. Но я научился относиться к таким сомнениям спокойно.

Начиналась метель, и так как я не знал дороги настолько хорошо, чтобы продолжать путь в темноте среди метели, мне пришлось переночевать в городе. У меня еще оставалось немного денег, поэтому я начал расспрашивать, где находится ближайший постоялый двор, и меня оставили ночевать в школе. Я поужинал вместе с шумными и веселыми студентами, и меня уложили спать в интернате. Я заснул с приятным ощущением безопасности, с глубокой благодарностью к безотказному и не имеющему себе равных кархидскому гостеприимству. Я Приземлился, несомненно, в самом удачном месте на Гетене, в самой подходящей стране, и теперь вернулся в нее снова. С этой мыслью я и заснул. Проснулся я рано и, не завтракая после ночи, полной тревожных сновидений, отправился на ферму Тессичера.

Восходящее солнце, маленький и холодный диск на безоблачном небе, успело подняться совсем невысоко. От каждого сугроба, от каждой неровности на снегу на запад протянулись длинные синие тени. Дорога вся была покрыта замысловатым узором теней и света. На снежных полях не было видно никаких признаков жизни, но далеко впереди меня на дороге виднелась маленькая фигурка лыжника, направляющаяся в мою сторону легким и быстрым шагом. Задолго до того, как я смог разглядеть лицо лыжника, я уже знал, что это Эстравен.

— Что происходит, Терем?

— Я должен добраться до границы, — прохрипел он, не останавливаясь. Он уже тяжело дышал. Я развернулся на 180 градусов, и мы уже вместе понеслись на запад. Я едва поспевал за ним. Там, где дорога сворачивала к Сассинот, он, съехав с нее, продолжал двигаться напрямик, через поля. Мы пересекли замерзшую Эй на расстоянии мили к северу от города. Берега Эй были круты, и, взбираясь на противоположный берег, нам пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Мы оба находились не в лучшей спортивной форме, пригодной для таких состязаний.

— Что случилось? Тессичер?

— Да. Я услышал, как он по коротковолновому передатчику передает донесение обо мне. На рассвете. — Грудь Эстравена спазматически поднималась и опускалась, совсем как тогда, на Льду, когда он лежал у края голубой пропасти. — Тайб наверняка назначил награду за мою голову.

— Неблагодарный предатель! — воскликнул я. Но я имел в виду не Тайба, а Тессичера, предавшего старого друга.

— Да, это так, — согласился Эстравен. — Но я слишком многого от него потребовал, слишком непосильное бремя взвалил на его слабую душу. Послушай, Генри. Возвращайся в Сассинот.

— Я провожу тебя хотя бы до границы.

— Мы можем наткнуться на орготских стражников.

— Я останусь по эту сторону. Ну пожалуйста, прошу тебя!.. Он улыбнулся. Все еще тяжело дыша, встал и пошел дальше. Я шел за ним следом. Мы шли через маленькие заснеженные рощицы, пригорки и поля долины, являющейся предметом спора двух государств. Мы шли, не таясь и не прячась, открыто и беззащитно. Выцветшее белесое небо, рассеянный неяркий свет, и в нем — мы, два пятнышка тени, скользящие в нем, бегущие куда-то, пытающиеся убежать… Неровности почвы скрывали от нас границу, пока мы не приблизились к ней на расстояние двухсот метров, и тогда мы вдруг увидели ее как на ладони. Обозначена она была изгородью. Столбики изгороди всего лишь на несколько десятков сантиметров возвышались над снегом, их верхушки были выкрашены красной краской. С орготской стороны не были видны только следы лыж и к югу от нас — несколько маленьких фигурок.

— С нашей стороны есть стражники. Нужно подождать до темноты, Терем.

— Инспекторы Тайба, — со злостью прошипел он и свернул в сторону.