Читаем Иные миры, иные времена полностью

— Конечно, краски совершенно другие, — продолжав Хаббард, — но это ничего. Пожить бы тут немного, под этим голубым солнцем — глядишь, и люди начнут считать, что это естественно.

— Какие еще люди? — проворчал Барриэр.

— Ну, будут же люди, которые здесь поселятся!

Хаббард внезапно засмеялся. — Что это с вами? Нaкoнец-то мы нашли такой прекрасный мир, а вы мрачный, будто это скопление мертвых скал.

— Сдастся мне, — медленно возразил Барриэр, — что я повидал слишком много скоплений мертвых скал и слишком много прекрасных миров, чтобы…

Он осекся. В разговорах нет смысла. Болтать даже неуместно. Если ему больше не нравится его дело, можно отправиться на Землю и остаться там, а звезды предоставить молодым, которые не потеряли еще веру в них. Горы и лес, и равнины были спокойны в это яркое голубое утро. Ни одно крыло не разрезало воздух, ни одна лапа не шуршала в перепутанных травах, не слышалось голосов среди невиданных деревьев. Но Барриэр беспокойно суетился на месте, как старая гончая, которая чует опасность в предлагаемой игре. Это была работа Барриэра, его наука, старейшая наука человечества — рискнуть отправиться в чужие миры, ощутить неизведанное, увидеть невиданное и выжить. Он стоял во главе Земного Исследовательского отряда и был экспертом по исследованиям и разведке. Он был им всю жизнь. Слишком долго.

— Хотелось бы мне, чтобы Кендалл уже вернулся, — сказал Хаббард. — Не терпится начать.

— Что вы надеетесь найти?

— Откуда я знаю? В этом-то и прелесть. Но должна же быть какая-нибудь жизнь в мире, подобном этому!

— Человеческая жизнь?

— Почему бы и нет?

Барриэр что-то буркнул — и ничего не ответил.

Они подождали. Остальные разбрелись по равнине и речному берегу, чтобы взять пробы почвы, скал, воды и образцы растений. Все были вооружены и держались поближе к кораблю. После измерения солнечной радиации, состава атмосферы, температуры, гравитации и еще миллиона с лишним всяких показателей, определяющих пригодность или непригодность нового мира для землян, технические приборы классифицировали планету как земной тип А, и в соответствии с правилами разведки корабль опустился, чтобы определить условия на поверхности. Предварительные данные свидетельствовали о том, что условия благоприятны.

Барриэр суетился и вслушивался в тишину.

Чуть позже в небе появилось пятко. Приближаясь оно тонко жужжало — и превратилось в небесный геликоптер, который, сел возле корабля, точно комар рядом с акулой. Оттуда вышли Кендалл, его разведчик и оператор.

Барриэр устремился к ним: — Что вы нашли?

— Все то же самое, — ответил Кендалл. — Ничего особенного. Кроме… — он заколебался.

— Кроме чего?

— Вон там, за лесом. Мне кажется — это похоже на городские развалины.

— Вот как! — воскликнул Хаббард. — Видите?

Кендалл пожал плечами:

— Ребята считают — это просто скопление скал, заросших лесом. Не знаю. Сейчас будут снимки, так что решайте сами.

Люди, работавшие на равнине и на речном берегу, торопливо вернулись. Все они были молоды, как Хаббард. Пожилыми были только капитан, начальник технической части, двое ученых да Барриэр. Возбужденно загудели голоса, все говорили одновременно. Не так-то много посадок совершал земной корабль, и со времени последней прошло немало.

Исследователи напоминали подростков, освободившихся из школьного заключения, возбужденных и гордых тем, что обнаружили.

Барриэр прошел вместе со всеми в главный салон корабля. Автоматически проявленный фильм зарядили в проектор. Погасили свет. Маленький экран ожил. Все смотрели с неослабевающим интересом. Перед зрителями разворачивалась красочная панорама. Было похоже н непохоже на Землю. При ближайшем рассмотрении лесные деревья оказались вовсе не деревьями, а чудовищно громадными цветами с толстыми, будто древесные стволы, стеблями, украшенными великолепными невиданными соцветиями. Барриэр разглядел нечто вроде бабочки или парящего в воздухе лепестка, а больше никакого движения.

— Обнаружены какие-нибудь признаки фауны? — спросил он.

— Нет, — покачал головой капитан.

Хаббард нетерпеливо возразил: — Может, их вертолет спугнул!

— Перепуганные существа бегут, — сказал Барриэр. — А тут никто не бежит.

Хаббард тихонько выругался, а Барриэр улыбнулся.

Хаббарду необходимо открыть тут жизнь — и точка. У него еще не было возможности использовать свои антропологические знания, а полет подходит к концу.

Он прямо-таки настаивал, что здесь должны быть животные- ведь без них, ьереятно, не было бы и людей.

— Бот, — сказал Кендалл и поднял руку.

Фильм остановили на кадре с изображением зарослей цветов-деревьев и вьющихся растений — заросли были реже обычного леса. Местами среди беспорядочной растительности торчали груды и гряды камней.

— Бот о чем я говорил, — Кендалл снова поднял руку. Изображение вращалось, потому что геликоптер делал круги над лесом. — Я уж поближе подобрался, и то не мог разглядеть, что это такое.

Вмешались еще двое. Эйкен, межпланетный археолог, с сомнением допустил, что это может быть городом. Каффи, геолог, утверждал, что с таким же успехом это может быть естественным скалообразованием.