Читаем Интрига полностью

И снова меня разбудил телефонный звонок. С трудом проснувшись, не открывая глаз, я прошел в коридор и услышал в трубке испуганный Светкин голос:

- Пап, что случилось?!

- Ничего не случилось. Ты откуда?

- С вокзала. Мы приехали...

- Почему приехали?! - Очень некстати был их приезд, очень.

- Тетя Аня телеграмму прислала.

- Тетя Аня? - Ну конечно же, догадался я - для Светки она тетя. А я для Петьки - дядя. Дядя! Я оглядел в зеркале свою опухшую со сна небритую физиономию с морщинами на лбу и у глаз. - Она что, вызвала вас?

- Пап, проснись. Конечно, вызвала, раз приехали.

- Что она вам написала?

- Счас... - В трубке зашуршало, и я услышал приглушенное: - Петьк, дай телеграмму... Вот... "Срочно приезжайте, случилось большое несчастье". Какое несчастье, пап?

- Да ничего серьезного, зря вы всполошились... - Я тянул, стараясь придумать что-нибудь поубедительнее. - Егор Иваныч заболел.

- Серьезно?

- Врач говорит: ничего страшного.

- Почему же она так написала?

Я и сам хотел бы знать - почему? Успокоил же врач... Или она отправила телеграмму до того, как ей позвонил врач? Иначе бы она не написала "случилось большое несчастье"... "Случится большое несчастье" вдруг вспомнил я записку. И даже не поверил догадке: и там и тут одни и те же слова.

- Приезжай домой, - торопливо сказал я Светке.

- Не, я поеду с Петькой.

- Тащи его сюда. Нечего среди ночи волновать Анну Петровну.

- Так она сама...

- Приезжай, тебе говорят!

Я положил трубку и тут же принялся набирать номер Ани. Но уже набрав двойку, сам еще не осознав почему, начал крутить совсем другие цифры.

- Слушаю, - послышался в трубке старческий голос. - Кто это среди ночи?

- Мне бы Валентину Игоревну.

- Ишь ты, "мне бы". Днем надо звонить, молодой человек.

- Да я уж не молодой.

- Не молодой? Тем более...

- Слушаю, - вмешался Валин голос, и я по похожести интонации понял, что разговаривал с ее матерью. - Это вы?

- Почему вы решили, что это я?

- Больше некому.

- Некому?! - Выкрикнул я это восторженно, и она рассмеялась.

- Представьте себе. Так что случилось?

- Вы знаете, что Егор Иваныч в больнице?

- Я знала, что его положат, три дня назад.

- Откуда? Он же только вчера...

- Я вам потом расскажу.

- Может, вы знаете и о фотографиях?

- Да, знаю. Я вам говорила: будьте поосторожней.

- Откуда вы все знаете? - Меня обдало холодом: неужели она замешана в этой истории и все ее прежние слова - игра?

- Вечером я звонила Анне Петровне.

- Тогда вы, может, и о телеграмме знаете? Она детей вызвала.

- О телеграмме не знаю. - Валя помолчала немного и добавила: - Это не она посылала.

- Кто же тогда?

- Боюсь, что снова Зоя Марковна.

- Зачем детей-то?

- Она же не знает, что у Егора Иваныча ничего страшного. Она думает у него инфаркт. Третий инфаркт. Понимаете?

- Ей хочется добавить ему страданий?

- Вот именно. Когда человек на грани, достаточно любого дополнительного толчка.

- Ну и гадина! - вырвалось у меня. - Верно вы говорили...

- А дети что, уже приехали? - перебила она меня.

- Звонили с вокзала. Я сказал, чтобы ехали ко мне.

- Правильно сделали. Анна Петровна из боязни, что дети узнают о фотографиях, может наделать глупостей. Ее надо подготовить. Я это сделаю.

- Вы?..

- Я позвоню ей и все объясню. Прямо сейчас. Она должна сказать детям, что посылала телеграмму. Да, да, придется взять это на себя. Пусть скажет, что испугалась за Егора Иваныча и послала телеграмму. А уж потом узнала, что ничего страшного. Только так, другого выхода нет...

Я слушал и млел от восторга. Такая женщина! Любую паутину враз распутает.

- Что вы молчите?

- Я не молчу, я восхищаюсь вами.

- Раз пошли комплименты, значит, говорить больше не о чем.

- Как же не о чем? - Мне очень не хотелось, чтобы она вешала трубку.

- Не о чем, не о чем. Успокойте детей и ложитесь спать. Еще только светает.

Положив трубку, я подошел к окну и долго смотрел на улицу, словно побеленную близким рассветом. По улице прошла поливальная машина, наполнила тишину гулом и плеском. Но сегодня поливальная машина была вроде бы ни к чему: не бледное, как вчера, а сочное, розовое небо над крышами обещало перемену погоды.

Молодые приехали на такси, оживленные, разговорчивые. Я кое-как уговорил их никуда пока не рваться, а хорошенько выспаться с дороги, поскольку - и это был единственный аргумент, приходивший мне в голову, утро вечера мудренее. Светка скоро затихла в своей комнате, а Петр все сидел у телефона, пытался дозвониться матери. Но телефон был занят - как видно, Валя все втолковывала взволнованной Ане, что к чему. Наконец я догадался высказать идею, что телефон, по-видимому, неисправен, и чуть ли не силой уложил Петра спать. И тот сразу уснул, едва прислонившись к подушке, - видно, измаялся в дороге.