Читаем Институт полностью

Но Директор не был бы самим собой, если бы ограничивался только этим "во-первых", это была, так сказать, программа-минимум. И, поскольку он, несомненно, относился к тем людям, про которых когда-то было умными предками сказано, что дай им на прокорм казенного воробья, так они вскорости без своего гуся за стол не сядут, то существовало и "во-вторых", то есть, программа-максимум. Впрочем, она тоже затейливостью не отличалась - уровень поставок удовольствия Генеральному должен быть таков, чтобы, помимо постоянства позиции, мог бы обеспечить Директору и непрерывный подъем как личного, так и общественного статуса. Под личным понималось не только улучшение жилищных условий, получение персоналки с водителем и возможность проводить зимне-летние отпуска в санаториях для товарищей из руководства - всего этого Директор уже успел добиться за первый же год существования Института. Не менее, если не более важным представлялось Директору обеспечение себе возможности бывать в загранкомандировках и чем чаще, тем лучше, но уж раз пять-шесть в год точно. В нынешние беззаботные в смысле загранок времена даже трудно представить себе, чем были такие поездки еще каких-нибудь двадцать лет назад - престиж, сильно украшенный привозным барахлом быт, да еще и мощный финансовый приварок за счет продажи привозимой электроники типа телевизоров, видеомагнитофонов и редких тогда компьютеров, и продажей такой, надо сказать, не брезговал тогда никто из так называемых выездных - от спортсменов до министерских чиновников и от писателей до академиков. Под подъемом же общественного статуса Директор понимал планомерный рост уровня признания его достижений - так сказать, путь от премии по министерству до премии Совета Министров, а еще лучше до Государственной, и от, скажем, членкора отраслевой академии, до - в идеале - академика большой. Вот на решение этих задач Институт и работал.

IV

Кончено, во всем этом Игорь разобрался не в первый же день, но много времени разбирательство тоже не отняло. Как говорится, не бином Ньютона. Впрочем, Игорю, как и большинству его коллег, особенно, с университетским прошлым, на большие директорские планы было, в общем-то, наплевать, и они представляли интерес только в том отношении, что их можно было использовать для создания вокруг себя всех необходимых для нормальной научной работы условий, что казалось им, да, честно говоря, и было, тоже делом немалым. Так что если, скажем, Директор по каким-то своим или, точнее, почерпнутым в коридорах власти и, как правило, безошибочным, критериям решал, что на какой-то работе можно снять очередные дивиденды, то на определенное время всем участникам работы создавался режим наибольшего благоприятствования во всем - от получения квартиры до покупки новых приборов или поездок на закордонные симпозиумы. Впрочем, блага отмеривались в полном соответствии с размером ожидаемых дивидендов - автор идеи, потянувший, грубо говоря, на золотую медаль ВДНХ, мог рассчитывать на внеочередную поставку реактивов и, впридачу, на премию в размере месячного оклада, тогда как руководитель работы, с помощью которой намеревались урвать что-то заметное на общегосударственном уровне, вполне мог заметно расширить занимаемые его командой помещения, получить пару сотен тысяч долларов на закупки какого-нибудь современного оборудования и даже поменять свою окраинную квартиру на приличное жилье поближе к центру. В общем, от каждого старались взять по способностям, но и отблагодарить, если и не по труду, то по достигнутым успехам. В той мере, в какой эти успехи добавляли к яркости директорского ореола в глазах вышестоящих инстанций. Вполне справедливо…

Иногда, правда, Директора заносило. Как со смехом рассказывал один не слишком нервный профессор из их Института, на работе которого Директор, да еще и в компании Генерального и какого-то ответственного чина из министерства предполагал, с учетом и качества самой работы и поддержки на заоблачных высотах советской системы, повесить себе на грудь золотую медальку лауреата Госпремии, однажды, незадолго до подачи документов на премию, он, то есть этот самый не слишком нервный профессор, не выдержав идиотских рекомендаций Директора по поводу чего-то, о чем у Директора не было и начальных представлений, довольно резко огрызнулся, хотя обычно предпочитал со всем соглашаться и потом молчаливо делать все по своему. Директор, поняв, что ему перечат, дал свечку и наряду со своей вечной угрозой организовать копку хрена рылом провинившегося, произнес нечто вроде:

- Да если ты еще тут вые…ваться будешь, то я тебя из премии вычеркну!

- Было бы очень интересно посмотреть, как это у вас получится, - вежливо отвечал неробкий профессор - если на премию выставляется цикл из тридцати двух работ, в тридцати из которых я соавтор, а в двадцати трех - первый автор. Боюсь, что тогда придется весь список вычеркивать.