Читаем Институт полностью

Не прошло и месяца после того самого ученого совета, как целая бригада столяров и плотников уже заканчивала переоборудование пустовавшего на первом этаже административного здания большого углового помещения под шикарнейший – в этом мог, заглянув, убедиться каждый любопытствующий, пока доступ туда не прикрыли - кабинет с не менее шикарной приемной и рабочими местами для двух (!) секретарш и мощной дубовой дверью, а в институтских коридорах начали периодически замечать высокого и статного седоватого красавца совершенно кинематографического вида в идеально сидевшем и явно импортном костюмчике и в модном по тем временам узком темном галстуке с яркой алой полоской наискосок.

Поначалу о новом начальнике по специальной части мало что было известно. Разве что ни у кого не возникало сомнения, что приглашен он в их заведение лично Генеральным со всеми вытекающими отсюда правами и полномочиями. Производственные и вспомогательные отделы и институты, которые, в общем и целом, и так практически никаких контактов с подозрительной заграницей не имели, особого интереса к новому заму по режиму не проявили - раз назначен, значит так надо, и нечего лишний раз всеми этими делами интересоваться, себе же спокойнее будет. А вот в игоревом Институте, который благодаря неистовым усилиям Директора и, главное, общей толковости значительной части сотрудников, все заметнее выходил на международную арену, человек, которому отныне предстояло плотно курировать все относящиеся к этой самой арене дела и проблемы, вызывал интерес просто таки исключительный. Особенно, с учетом того, что отныне именно через его кабинет предстояло на финальной стадии проходить - или проползать, или пролетать, это уж как ему заблагорассудится - всем без исключения бумагам и делам: от заявки на посылку факса за рубеж или на проведение телефонного разговора с заграничным партнером и до предложений по организации разнообразных международных конференций, сотрудничеств и программ. Не говоря уже обо всех потенциально возможных в связи с этим командированиях как в дружественные страны Восточной Европы (желающих прокатиться по каким угодно делам в Монголию или Китай как-то еще не возникало), так и в недружественные государства Запада.

Поэтому заинтересованные лица использовали все возможные каналы, и постепенно из добытой по крохам информации начала вырисовываться следующая картина. Владимир Фомич Рогов был человек судьбы совершенно кинематографической. Как выяснилось, в течение чуть не двадцати лет он служил советским разведчиком-нелегалом где-то в Латинской Америке - то ли в Аргентине, то ли в Бразилии, а может даже и в Парагвае, не в мелочах дело - и под видом местного жителя плодотворно трудился на советскую разведку то ли ГРУ, то ли КГБ, кто их там разберет. Потом, по каким-то там их разведческим причинам он, таки, был разоблачен, арестован, судим и даже посажен в их латиноамериканскую тюрьму, но через какое-то время путем сложных комбинаций обменян на кого-то из западных агентов, в свою очередь, арестованных на бескрайних просторах нашей тогдашней страны. В результате он оказался на Родине, которую не видел чуть не четверть века. Прошел все положенные проверки, получил все положенные награды и в чине полковника был выведен, так сказать, за штат, поскольку обратно за кордон ему уже было нельзя в силу появившейся после разоблачения ненужной известности в кругах вражеских профессионалов, а преподавательские места в их системе были уже надежно разобраны теми, кто раньше сел и, соответственно, раньше вышел. Так что в качестве своеобразной и вполне почетной синекуры ему и подобрали пост заместителя Генерального по режиму, отмотивировав, не слишком заботясь о правдоподобии, появление такой должности в штатном расписании общецентровской дирекции непрерывным расширением международных контактов советской науки и техники и необходимостью держать эти контакты под надежным и квалифицированным контролем - как будто отдела кадров и первого отдела вкупе с кураторами из районного и городского КГБ было для такой важной работы недостаточно.

Но, как бы то ни было, Рогов в их заведении появился, и произошла забавная коллизия - человек, который двадцать лет вел свою каждодневную жизнь в относительно демократически устроенной стране с вполне развитой рыночной экономикой и соответствующим укладом, пусть даже и работал при этом на советскую разведку, теперь оказался в самом эпицентре совершенно иных и не слишком знакомых ему с практической стороны норм и правил режимного бытия. Неких последствий из такой ситуации просто не могло не быть.

III