Читаем Институт полностью

На следующий день Тревор Стэкхаус пришел в кабинет миссис Сигсби. Она сидела над раскрытой папкой, читая и делая какие-то пометки. Не отрываясь от чтения, она молча подняла вверх указательный палец. Стэкхаус подошел к окну, выходившему на Восточное крыло так называемого Общежития – можно подумать, у них тут настоящий кампус. В глухом лесу на севере штата Мэн, ага. Он увидел, что возле торговых автоматов, которые недавно укомплектовали новыми закусками, пасутся двое-трое детей. Алкоголя и сигарет в той комнате отдыха не было аж с 2005 года. Восточное крыло частенько оставалось полупустым или вовсе простаивало без жильцов, а если жильцы и были, они вполне могли покупать себе спиртное и табак в автоматах Западной комнаты отдыха. Кто-то пробовал и больше не пил, но многие (главным образом те, кого внезапные жизненные перемены вогнали в жестокую депрессию) быстро привыкали. Впоследствии они становились самыми беспроблемными подопечными Института, так как ради жетонов были готовы на что угодно. Карл Маркс называл опиумом для народа религию, однако Стэкхаус имел на этот счет свое мнение. «Лаки страйк» и «Бунс фарм» (излюбленный напиток местных леди) тоже отлично работают.

– Так, все, – сказала миссис Сигсби, закрывая папку. – Теперь я готова побеседовать, Тревор.

– Опаловая команда везет четырех новеньких, – сказал Стэкхаус. Он стоял, широко расставив ноги и сцепив руки за головой – как капитан на палубе своего корабля, подумала миссис Сигсби. На нем был фирменный коричневый костюм, ужасный выбор для середины лета, но Стэкхаус, по всей видимости, считал эти костюмы неотъемлемой частью своего имиджа. – Столько подопечных у нас не было с две тысячи восьмого года.

Он наконец отвернулся от окна – все равно смотреть было не на что. Иногда – а вернее, часто – дети начинали его бесить. Учителя в этом смысле достойны восхищения: годами имеют дело с малолетними уродами, лишенные возможности даже отвесить шлепок или ударить током смутьяна вроде Николаса Уилхолма (ныне, к счастью, нас покинувшего).

Миссис Сигсби сказала:

– Были времена – еще до нас с вами, – когда здесь собиралось больше ста детей. Имелся даже список очередности.

– Да, да, список очередности – это прекрасно. А меня вы зачем позвали? Опаловая группа сейчас на выезде. Один случай требует особого внимания, я сегодня и сам туда вылетаю. Ребенок находится на охраняемой территории.

– В реабилитационном центре, вы хотите сказать.

– Верно. – Высокофункциональные ТЛК обычно неплохо социализировались, а вот у ТЛП, наоборот, были проблемы с общением. Они часто становились алкоголиками или наркоманами (чтобы хоть как-то заглушить поток непрерывно поступающей информации, полагал Стэкхаус). – Однако дело того стоит. Она, конечно, не Диксон – у того способности просто феноменальные, – но близко. Говорите, что вас беспокоит, и дайте мне вернуться к работе.

– Не то чтобы беспокоит… Просто хочу обратить ваше внимание на одну вещь. Только не стойте над душой, ради бога, вы меня нервируете! Возьмите стул.

Пока Стэкхаус подтаскивал себе стул, миссис Сигсби нашла на рабочем столе компьютера видеофайл и включила его. То была трансляция с видеокамеры над торговыми автоматами – мутная картинка дрожала и примерно каждые десять секунд прерывалась помехами. Во время очередного перерыва миссис Сигсби нажала паузу.

– Во-первых, – противным менторским тоном заговорила она, – обратите внимание на качество изображения. Это совершенно неприемлемо. А ведь такую же отвратительную картинку выдает по меньшей мере половина наших камер. В замшелом ночном магазине Бенда камера и то лучше. – Она имела в виду соседний поселок Деннисон-Ривер-Бенд. И была, конечно, права.

– Я передам куда следует, но мы оба прекрасно знаем, какая здесь инфраструктура. Говно, а не инфраструктура! Капитальный ремонт проводился лет сорок назад, когда в стране были совсем другие порядки. Тогда жилось проще, прямо скажем. Между прочим, у нас всего два айтишника, один из которых сейчас в отпуске. Все компьютерное оборудование давно устарело, да и генераторы тоже. И вы в курсе.

Миссис Сигсби была в курсе. Проблема заключалась не в слабом финансировании, а в невозможности набирать персонал со стороны. По сути, этакая уловка-22. Институт – секретная организация, существующая в век социальных сетей и хакеров. Если наружу просочится хоть шепоток о том, что здесь происходит, это будет конец. Не только их жизненно важной деятельности, но и всему персоналу. Поэтому нанимать работников трудно, пополнять запасы расходных материалов и продуктов питания – очень трудно, а производить ремонтные работы – почти невозможно.

– Помехи идут от кухонного оборудования, – сказал Тревор. – Миксеры, измельчители отходов, микроволновки. Я попробую что-нибудь сделать.

– Может, заодно и объективами камер займетесь? Тут высокие технологии не нужны. Это называется «протирка пыли». Уборщики же у нас есть!

Стэкхаус взглянул на часы.