Читаем Институт полностью

Эйвери поерзал на кровати. В свете лампы он больше не был похож на ребенка, он был похож на встревоженного старика.

— Головные боли становятся все хуже и хуже и длятся все дольше и дольше, потому что они не перестают заставлять смотреть их на точки… Ну, знаешь, тот свет… и они не перестают делать им уколы и заставлять смотреть фильмы.

— И бенгальский огонь, — добавил Люк. — Они должны смотреть на него, потому что это спусковой крючок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Давай спать.

— Не думаю, что смогу.

— Попытайся.

Люк обнял Эйвери и уставился в потолок. Он вспомнил старый блюз, который иногда пела его мать: Я была твоей с самого начала, ты забрал мое сердце. У тебя все самое лучшее, так какого черта, давай, детка, забирай и остальное.

Люк все больше убеждался, что именно для этого они и существуют: чтобы у них отобрали самое лучшее. Их вооружали здесь, и использовали там, пока они не опустошались. Затем их переводили в Заднюю Половину Задней Половины, где они присоединялись к пчелиному улью… чем бы это ни было.

Такого не может быть, сказал он себе. Вот только люди говорили, что заведений, подобных Институту, тоже не может быть, уж точно не в Америке, а если нечто подобное и попытаются создать, то слухи об этом обязательно просочатся, потому что в наши дни невозможно сохранить что-либо в секрете; кто-то обязательно да проболтается. Но он был здесь. Все они были здесь. Мысль о Гарри Кроссе, валявшемся с пеной у рта на полу кафешки, была ужасна, вид этой безобидной маленькой девочки, склонившей голову набок и уставившейся остекленевшими глазами был еще хуже, но ничто из того, о чем он мог думать, не было так ужасно, как мысль о том, что над ним будут издеваться снова и снова, пока он, наконец, не станет частью пчелиного улья. Если верить Эйвестеру, это чуть было не случилось с Айрис сегодня вечером, и это скоро случится с Ники, сердцеедом, и остряком Джорджем.

И Калишей.

Люк, наконец, заснул. Когда он проснулся, завтрак уже давно прошел, и он лежал в постели один. Люк пробежал по коридору и ворвался в комнату Эйвери, уверенный в том, что его там уже нет, но плакаты Эйвестера все еще висели на стенах, а его Джи-Ай-Джо все еще стояли на прикроватном столике, этим утром приготовившись к схватке.

Люк вздохнул с облегчением, а затем съежился, когда его ударили по затылку. Он обернулся, и увидел Вайнону (фамилия: Бриггс).

— Оденься, молодой человек. Мне неинтересно видеть мужчину в нижнем белье, если ему не исполнилось, по меньшей мере, двадцать два года, и он не накачан. Ты явно не один из них.

Она подождала, пока он уйдет. Люк показал ей палец (он держал его спрятанным у себя на груди, вместо того чтобы демонстрировать в наглую, но все равно это было приятно) и вернулся в свою комнату, чтобы одеться. Далеко в конце коридора, там, где он встречался с соседним коридором, он увидел корзину для белья Дандукс. Она могла принадлежать Джолин или одной из других горничных, которые помогали справляться с нынешним наплывом «гостей», но он знал, что это была Морин. Она вернулась.

8

Увидев ее пятнадцать минут спустя, Люк подумал: Эта женщина больна серьезнее, чем я думал.

Она убиралась в комнате Близняшек, снимала постеры с диснеевскими принцами и принцессами и аккуратно складывала их в картонную коробку. Кровати маленьких девочек уже были разобраны, простыни сложены в корзину Морин вместе с другим грязным бельем, которое она собрала.

— А где Герда? — Спросил Люк. Он также задавался вопросом, где были Грета и Гарри, не говоря уже о других, которые могли умереть в результате этих дурацких экспериментов. Может быть, где-то в этой адской дыре есть крематорий? Может быть, на Уровне Е? Если так, то здесь должны быть самые современные фильтры, иначе он почувствовал бы запах дыма, исходящий от горящих детей.

— Не задавай мне вопросов, и мне не придется тебе лгать. Убирайся отсюда, парень, и занимайся своими делами. — Ее голос был резким и сухим, пренебрежительным, но все это было показным. Даже низкопробная телепатия может оказаться полезной.

Люк взял яблоко из вазы с фруктами в кафешке и пачку конфето-сигарет Раундапс (курИТЕ так же, как папа) из одного из торговых автоматов. Пачка конфето-сигарет заставила его заскучать по Калише, но и позволила почувствовать себя ближе к ней. Он выглянул на площадку, где восемь или десять ребятишек использовали оборудование — полная чаша, по сравнению с тем, когда здесь появился сам Люк. Эйвери сидел на одной из площадок, окружавших батут, положив голову на грудь и закрыв глаза, и крепко спал. Люк не удивился. У маленького говнюка была тяжелая ночь.

Кто-то хлопнул его по плечу, сильно, но не недружелюбно. Люк обернулся и увидел Стиви Уиппла — одного из новеньких. — Чувак, прошлым вечером случилась настоящая хрень, — сказал Стиви. — Ну, знаешь, тот большой рыжий парень и маленькая девочка.

— Не говори мне об этом.