Читаем Институт полностью

Теперь точки начали кружиться. Они вихрем летали друг за другом, некоторые кружились по спирали, другие собирались вместе, третьи образовывали круги, которые поднимались вверх, вниз и пересекались между собой. Скрипки ускорились и классическое звучание превратилось во что-то, вроде сельской кадрили. Теперь точки не просто двигались, они превратились в электронный рекламный щит, как на Таймс-Сквер, с погасшими светодиодами, от которого может стать хреново. Он почувствовал, что ему сейчас станет хреново. Он подумал о Гарри Кроссе, блюющем через сетчатое ограждение, и понял, что окажется на его месте, если будет продолжать смотреть на эти бешено кружащиеся цветные точки, а блевать ему не хотелось, потому что всё окажется на его коленях, это…

Брэндон отвесил ему пощёчину, крепкую и жирную. Звук был такой, будто одновременно вблизи и вдалеке хлопнула маленькая петарда.

— Смотри на экран, приятель.

Что-то тёплое потекло по его верхней губе. Сукин сын попал не только по щеке, но и по носу, подумал Люк, но это было не так уж важно. Эти кружащиеся точки вторгались в его голову, захватывали мозг, как энцефалит или менингит. Как заболевание, каким они, собственно, и были.

— Ладно Прис, выключай, — сказал Эванс, но она, должно быть, не услышала, потому что точки никуда не делись. Они расширялись и съёживались, и каждый раз становились всё больше: шире, а затем уже, шире и уже. Они становились трёхмерными, вылетая на него с экрана, и возвращаясь назад, вперёд и назад…

Ему показалось, что Брэндон что-то сказал о Присцилле, но, кажется, он услышал это у себя в голове. А ещё кто-то громко кричал. Может, он сам?

— Молодец, Люк, хороший мальчик. — Голос Эванса доносился откуда-то издалека. Будто из стратосферы. А, может, с обратной стороны луны.

Появилось больше цветных точек. Теперь они были не только на экране, они были на стенах, кружились на потолке, повсюду вокруг него, и внутри него. В последние секунды перед тем, как он потерял сознание, Люку пришла мысль, что они буквально заменяют ему мозг. Он увидел свои руки, парящие среди точек света, увидел, как они скачут и бегают по его коже, и понял, что мечется в кресле из стороны в сторону.

Он хотел сказать «У меня припадок, вы убиваете меня», но из его рта вырвался лишь жалкий булькающий звук. Затем точки пропали, он упал с кресла и погрузился в темноту, что было облегчением. Боже, какое же облегчение.

14

Он проснулся от того, что его хлопали по щекам. Это были не сильные пощёчины, не такие, как та, из-за которой у него носом пошла кровь (если это вообще было), но никакой заботы в них не чувствовалось. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу. Но комната была другой. Рядом с ним, опустившись на колено, стояла Присцилла. Это она хлопала его по щекам. Тут же, наблюдая, стояли Брэндон и двое докторов. Хендрикс по-прежнему с айпадом, а Эванс с планшетом для бумаг.

— Он очнулся, — сказала Присцилла. — Можешь подняться, Люк?

Люк не знал, сможет ли. Четыре или пять лет назад он слёг с воспалением горла и высокой температурой. Сейчас он чувствовал себя так же, как тогда, будто часть его покинула собственное тело и парила в воздухе. Во рту стоял отвратительный привкус, а место укола невыносимо зудело. Он всё ещё чувствовал сдавленность в горле.

Брэндон не дал ему возможности проверить ноги — просто схватил его за руку и поднял. Люк не упал, но стоял, покачиваясь.

— Как тебя зовут? — спросил Хендрикс.

— Люк… Лукас… Эллис. — Слова, казалось, выходили не из его рта, а из той его части, которая отделилась и парила над головой. Он очень устал. Его лицо пульсировало от множества пощёчин, а нос болел. Он поднял руку (она медленно поплыла вверх, словно в толще воды), потёр верхнюю губу и без удивления увидел корочки засохшей крови, оставшиеся на пальцах.

— Долго я был без сознания?

— Усадите его, — сказал Хендрикс.

Брэндон взял Люка за одну руку, Присцилла за вторую. Они подвели его к стулу (слава Богу, к обычному кухонному стулу, без ремней), который стоял перед столом. Рядом, на другом стуле, сидел Эванс. Перед ним лежала колода карт. Они были большими, размером с книгу в мягкой обложке, и с простыми синими «рубашками».

— Я хочу обратно в свою комнату, — сказал Люк. Его голос, казалось, по-прежнему доносился не из его рта, но откуда-то неподалёку. — Я хочу прилечь. Мне нехорошо.

— Твоя дезориентация пройдёт, — сказал Хендрикс, — хотя советую пропустить ужин. А сейчас я хочу, чтобы ты уделил внимание доктору Эвансу. Мы проведём небольшие тесты. Как только закончим, ты сможешь вернуться в свою комнату и… ээ… расслабиться.

Эванс взял одну карту и посмотрел на неё.

— Что это?

— Карта, — ответил Люк.

— Прибереги шутки для «Ютьюба», — сказала Присцилла и ударила его. Эта пощёчина была гораздо крепче, чем те, которыми она будила его.