Читаем Инок полностью

– Вы чё, ей-богу как маленькие, зверюга, конечно, этот самый. С телёнка, не меньше, и челюсти, словно жернова мельничные, кого хочешь, в муку перемелют.

После последних слов вновь послышались смешки.

– Чего ржёте, словно лошади? Может, найдётся кто смелый и пойдёт вместо меня замыкающим?

Голоса сразу стихли. Но молчание вновь нарушил Михей:

– Ладно, достаточно с нас россказней. Кто бы он ни был, зверь или человек, неважно. Мы должны его прикончить, и мы это сделаем. Если кто увидит, сразу стрелять. Разговоры вести ни к чему. А сейчас идти пора. И так уже столько времени потеряли на пустую болтовню. А каждая минута нынче на дорогом счету.

Взобравшись по почти отвесной стене, Серёга прошёл метров сто по кромке обрыва и спрятался за огромный валун, что, казалось, еле-еле держался у самого края пропасти. Тропа проходила метрах в пятидесяти книзу. Удобнее места для встречи даже придумать было бы трудно.

«Скоро я посмотрю этим людям в глаза и спрошу, наконец, что же всё-таки им от меня нужно».

Человек молча сидел на макушке скалистого гребня. Ветер трепал его чуть тронутые сединой волосы. Ему почему-то казалось, что кто-то всё время пристально наблюдаёт за ним. Сидящий ясно чувствовал на себе этот взгляд неизвестных глаз. Привстав, одинокий путник внимательно осмотрелся по сторонам. За тёмной кромкой густого, хвойного леса, точно так же, как и за любым из огромных камней, мог скрываться кто угодно, и разглядеть его там было бы невозможно.

«Вроде как ничего подозрительного. С минуты на минуту на тропинке должны появиться люди. И сейчас именно это самое важное».

Солнце уже склонялось к горизонту. Его нежно-розовый свет, словно волшебный эликсир, струился над лесистыми склонами гор, над их скалистыми гребнями, над узенькими ленточками речушек, что, причудливо извиваясь, сломя голову неслись куда-то вдаль. Не важно куда, лишь бы подальше от этой земли кроваво-красного цвета. Казалось, они кричали: «Люди, посмотрите на этот волшебный свет. Он окрасил землю в цвет крови неспроста. Он умоляет вас лишь об одном: остановитесь».

Неожиданно праздничную тишину ясного августовского вечера прорезал протяжный вой волка. Зверь находился где-то совсем рядом и, казалось, наполнял своим жалобным голосом всё окружающеё его пространство.

Это не был вой голодного хищника. Скорее всего, сказочную идиллию тайги прорезал крик тоски и сожаления о чём-то бесконечно дорогом и умершем безвозвратно. Над верхушками красавиц елей разнёсся крик души, которая уже не в силах больше выносить ту боль, что непосильной ношей взвалила на её плечи чья-то черная рука, по самый локоть выпачканная тёплой кровью невинных жертв. И тот крик был смешан со страхом, но только не за собственную жизнь. Смерть страшна, наверное, лишь своей неизвестностью. Быть может, иногда она бывает даже избавлением. Это был страх за то, что эта самая рука вовсе не ведала того, что творит. А получая каждую новую порцию страданий за то, что уже совершила, даже нё осознавала причины своих бед, а лишь ещё больше озлоблялась, творя всё новые злодеяния и причиняя новую боль людям. Ну, а в итоге ей, конечно, предстояло ответить за всё сполна. И вот это было уже действительно страшно, но, наверное, всё-таки справедливо.

Зверь замолчал так же неожиданно, как и начал выть. Серёга продолжал сидеть неподвижно. Странно, но ему вдруг показалось, что вот именно сейчас он хотел бы петь ту же самую песню. По щеке скатилась не – прошеная слеза. В эти минуты человек стал сильно похож на загнанного в угол и скалящего клыки зверя, у которого когда-то было прошлое, но нет и, наверное, уже никогда не будет будущего.

Слова из песни на ум пришли сами собой. А ему сейчас больше всего на свете хотелось просто жить, просто растить детей, просто любить. Но жизнь, как всегда, диктовала совсем другие правила. А спорить с ней оказалось неимоверно трудно.

Игра на выживание шла, как обычно, не на равных.

«Видимо, предстоит смертельная схватка. Но я не стану наносить удар в спину». Быть может, кто-то посчитает такие суждения глупостью или ханжеством. Но, наверно, именно в этом и заключена высшая истина жизни. Сохранить свой человеческий облик даже в нечеловеческих условиях. На такое способен далеко не каждый. И возможно, что именно это помогало Серёге до сих пор оставаться в живых даже там где человеку выжить попросту невозможно.

«Странно, и чего это он вдруг так сразу замолчал? Может, людей почуял? Значит, идут. Терпят лишения, теряют друзей. И всё ради того, чтобы напиться моей крови».

Минутная слабость уже прошла. Сейчас действиями воина, одиноко стоящего на вершине скалы, вновь руководил один только разум. По – другому выжить нельзя. Он стоял, плотно прижавшись к огромному камню у самого края пропасти. Это было наиболее удобное место для встречи. А ждать пришлось совсем не долго.