Читаем Инкубатор полностью

— Хмм… Поручик, это что за эротическое придыхание? Вы неравнодушны к Премьеру?

— Нет, но… Гхм… Доктор, вы же сами сказали: «…на нас хочет посмотреть один из Иерархов Верховной Власти…», разве нет?

— Верно, так и сказал. А почему возникла мысль, что это будет кто-то из Первых Лиц Государства?

— Черт… Доктор, вы меня совсем запутали. Какая разница между Иерархами Верховной Власти и Первыми Лицами Государства?

— А вам в самом деле это надо? Судя по вопросу, до сего момента вы прекрасно обходились без этого знания.

— Ну, коль скоро это лицо… пардон… этот иерарх, нами заинтересовался, хотелось бы знать, с кем предстоит иметь дело.

— Хорошо. Как говорит одно из Первых Лиц Государства: «буду краток». А для краткости, чтобы опустить двухчасовую лекцию по структурным нюансам иерархии управления, я дам вам небольшую метафорическую зарисовку. Не возражаете?

— Извольте, доктор. Ваши метафоры, как правило, очень доходчивы, так что надеюсь с ходу уловить суть.

— Хорошо. Представьте себе, что вы, в ряду множества зрителей, сидите в темном зале. На сцене фигура в черном балахоне и в белой маске. Подсветка минимальная, фон — черный бархат занавеса, свет на заднем плане отсутствует. Что видите?

— Вижу белую маску и… Пожалуй, тени на черном бархате. Да, я понял вашу мысль. Однако, если будут включены огни рампы, в любом случае тени неизбежны. Так что с первых рядов объем фигуры будет просматриваться.

— Хмм… насчет видения теней с первых рядов мысль интересная и перспективная. Но в настоящий момент это явление нас не интересует. Хорошо, пусть совсем без подсветки: полная темень, а маска покрыта флюоресцентной краской.

— Тогда вижу только маску.

— Отлично. Итак, вы видите только маску. Она двигается, улыбается, гримасничает, что-то рассказывает, одним словом, живет на сцене. Представьте для полноты картины, что это детский театр. То есть большинство зрителей — простодушные, я бы даже сказал, умственно отсталые дети… Поручик, надо ли продолжать?

— Ну… Я почти все понял. Взрослые в зале есть?

— Есть, но немного. Напомню: это театр для глупых детишек.

— Угу… То есть дети видят только маску и воспринимают ее как нечто самодостаточное.

— Совершенно верно. О том, что за маской скрывается человек, дети не думают.

— Да, я все понял… Но… А как все это коррелируется с нашим случаем?

— Пфф… Поручик, вы, возможно, и поняли «все», но… нечто иное, не имеющее касательства к сути метафоры.

— Тогда, может быть, стоит несколько упростить конструкцию?

— Да куда уж упрощать… Эмм… Хотя, возможно, эту конструкцию следует расчленить?

— О как! Док, вы меня пугаете. Никогда не замечал за вами живодерских наклонностей.

— Спокойнее, поручик. Человек — это организм плюс душа. Руки, ноги, туловище, голова…

— Ага! Теперь я точно все понял. То есть сегодня на нас хочет взглянуть Голова этого Организма?

— Ну, в общем… Вернее будет сказать так: Мозг этого Организма.

— О как… А мы, стало быть, Руки этого Организма?

— Пфф… Поручик, вы слишком много о себе воображаете.

— Да неужели? Мы, значит, для этого Организма вкалываем тут, как Папы Карлы…

— Спокойнее, поручик. Вы, видимо, забыли: мы с вами уже как-то обсуждали нештатное положение о ролях и функциях. Мы — всего лишь инструмент в Руках этого Организма. Одна из многих взаимозаменяемых деталей. Так вот, сегодня Мозг хочет вытащить этот инструмент в Свет и повнимательнее его рассмотреть…

* * *

Здравствуйте, дорогие мои. Пожалуй, начнем помаленьку.

Шестого января, в третьем часу пополудни, ваш покорный слуга в компании парочки таких же неполноценных членов общества прибыл в одно интересное заведение на Лубянке. Интересное оно тем, что располагается в мрачном подвале старинного особняка, где в свое время наверняка проводили расстрелы. Полутораметровой толщины стены, мертвая тишина (а за стеной между тем бурно живет многолюдная улица), режимная окраска, древние плафоны на чугунных подвесках, какие-то подозрительные выщерблины под потолком, непередаваемый словами аромат праха Эпохи…

В общем, очень готично.

Да, если вы со мной уже знакомы, не подумайте, пожалуйста, что это идефикс: но всякий раз, как по работе приходится бывать в таких пенатах, непременно возникают соответствующие ассоциации. Понимаете, дух Системы — его ничем не выветрить, он прочно въелся в эти толстенные стены, он бьет по астральному контуру впечатлительных и слышащих вечный вопль тысяч замученных жертв и, независимо от характера ныне действующего учреждения, продолжает доминировать над всеми, кто в этом учреждении трудится или просто приходит по делам.

О как, да? Нет, это не шизофрения, я консультировался с нашим доктором. Это просто обостренная чувствительность, следствие непростого взросления, вкупе с некоторыми особенностями художественной натуры.