Читаем Ингвар и Ольха полностью

– Как ты отличаешь? – удивился Окунь. – Ну и глаз у тебя!

Ингвар смолчал. Не объяснять же, что не столько глаз или память виной. Просто он, как дурак, достаточно долго таращил глаза на ее ноги, на ее безукоризненные ступни. Если потребуется, он с закрытыми глазами вылепит из глины точное подобие. Или даже если не потребуется.

– В болото, – велел он.

– Воевода…

– Где прошла она, там пройдем и мы.

Окунь шумно почесал затылок:

– Она легкая, как коза, а как с нашими задницами?

Взгляд Ингвара зацепился за примятый стебель. Кувшинка чуть притоплена, будто на ней посидела лягушка непомерных размеров. В белых лепестках виднелись капельки мутной воды.

Лягушка, сказал он себе. Царевна-лягушка. Втоптала кувшинку в дно, та едва выплыла к поверхности, а сама скакнула на берег, а там, как змея, проползла по траве, юркнула в кусты, а дальше уже зайчиком-зайчиком от злых волков-русов.

Оглядевшись, велел негромко:

– Коней оставить. Павка, Боян – со мной. Остальные – сзади.

И пошел по берегу, всматриваясь в примятую траву. Павка что-то бурчал возбужденное, но Ингвар знал только одно – найти и стиснуть пальцы на нежном горле беглянки. Ну, пусть не задавить совсем, это урон для их дела, но увидеть, как ее ясные глаза затуманятся страхом, увидеть в них мольбу о пощаде… Ради этого стоит пройти по вонючему болоту и покормить пиявок своей кровью!

Он уже видел мысленно, как она вошла в спокойную воду, нарочито примяла на берегу траву, а в воде – мясистые листья, прошла дальше, оставляя мутный след ила, а потом нырнула, проплыла под водой по дуге обратно, вышла на берег всего в десятке шагов. На этот раз ступала так, чтобы и травинки не примять. Дескать, глупые русы, незнакомые с лесом, след потеряют. Решат, что утонула, только бы не попасть в руки захватчикам, как чаще всего поступали молодые славянки.

Эта мысль кольнула непрошеной болью. Только бы эта дура в самом деле не… Впрочем, не настолько же дура? Княгиня должна быть умнее, чем просто женщина.

Сзади бурчали, наконец Павка спросил раздраженно:

– Воевода… Ежели за каждой блохой гоняться, то много от нас толку будет! Что скажет Олег?

– Не знаю, – буркнул Ингвар.

– Врешь, знаешь. Да и все знаем.

– Помалкивай, коли знаешь. Мне отвечать, не тебе.

– Да жаль просто. Мне любую тварь жалко, коли в петлю лезет. Такой уж я жалостливый. Так бы и прибил раньше, чтобы не мучилась. Аль тебя лучше обухом меж ушей?

Смачное чавканье под ногами заглушало монотонный голос лазутчика. Сапоги погружались по щиколотку в жидкую грязь, та держала сапоги так цепко, будто из-под земли в подошвы вцеплялись десятки пар рук мертвецов. Подошвы трещали, на каждом сапоге налипало по пуду вязкой грязи. Вязкой, дурно пахнущей и с едким запахом. Еще немного, и от сапог останутся одни лохмотья.

Постепенно стали попадаться стебли травы, а вскоре продирались сквозь плотные заросли камыша. Впереди шли поочередно Павка и Боян. Бурчали, но шли, а воеводу впереди себя не пускали. Боян, что шел впереди, раздвинул зеленые заросли, присвистнул. Ингвар, насторожившись, как можно более неслышно подошел, выглянул. То, что увидел, послало вдоль спины холодок страха. Над болотом висел редкий туман, но в сотне шагов впереди выступали как призраки деревянные дома на высоких столбах. Они были соединены между собой прочными мостками, уходили вдаль, где угадывались еще такие же дома.

Деревня дрягвы! Племя, которое живет только среди болот. Неуязвимое племя, потому что к ним не подобраться незамеченным. Ни войной, ни даже осадой не взять такую весь! Тайные тропки ведомы только жителям, остальных поглотит топь, трясина. Осады не страшатся, ибо в болоте вдоволь рыбы, к тому же необъятное болото не окружить настолько, чтобы кто-то не выскользнул за припасами. А еще дряговичи единственные из славян, кто в бою применяет отравленные ядом тухлых рыб стрелы. Сердце Ингвара, как и у большинства русов, взвеселялось при виде блеска мечей, но, как большинство сильных и здоровых мужчин, он панически боялся темной силы яда.

Он в злом бессилии стиснул кулаки. Ему выпало идти в страшное болото! Ему, у которого в крови плещется горько-соленая вода чистого северного моря!

– Ингвар, – сказал Павка предостерегающе, – не смотри туда так.

– Как?

– Как смотришь. Глаза как у рака при виде дохлой лягушки. Я туда не полезу! Клянусь всеми богами, не полезу.

– А кто у меня лучший лазутчик? – спросил Ингвар, не поворачивая головы.

– Так лазутчик же, а не плавутчик. А то еще скажи – грязеползальщик. Тут подобраться невозможно!

– Ночью?

– Ночью и сама дрягва боится своего болота. Смотри, какие пузыри поднимаются! И кто их пускает?

Ингвар посерел, видя, как серебристые пузыри размером с орехи целой россыпью устремились к поверхности. А когда лопались, пошел гадостный запах, словно огромный подводный зверь переел дрягвы, теперь мается животом. Или же ему скормили в жертву старых и больных.