Он был с ней импотентом по ночам, и по выходным, и утрами — когда его мальчики давали ему хоть какой-то шанс! (Топот босых ножек; упрямая и неумелая возня с дверной ручкой; резкий оклик из спальни, вызывающий недоуменное шушуканье, растерянное отступление; звенящая тишина перед тем, как навалиться на дверь что есть силы, — а потом слезы, причитания.) Иногда, когда расписание Таллов совпадало, он был с ней импотентом и днем. Их эротические игры не ограничивались спальней. Только в прошлом месяце он был с ней импотентом на лестнице, на диване в гостиной и на кухонном столе. Однажды, после одной вечеринки в окрестностях Оксфорда, он был с ней импотентом прямо на заднем сиденье «маэстро». А два дня спустя они напились, точнее напилась Джина, потому что Ричард успел набраться еще раньше, и, возвращаясь из «Экспресс-пиццы», они воспользовались своим ключом и забрались в городской сад, и Ричард был с ней импотентом на лоне природы. Он был импотентом на лоне природы, под немой тенью плакучей ивы, и Диана стояла над ними, полуотвернувшись, словно чувствовала себя обманутой и оскорбленной, а выше, намного выше мерцали звезды Млечного Пути.

Все было настолько плохо, что Ричард говорил — и даже подумывал — о том, чтобы бросить пить; он даже говорил — но еще не думал — о том, чтобы бросить курить. Он понимал, что все его беды, по сути, проистекают от литературы и что спасти его сможет только читатель или месть. Поэтому он ничего не делал, только принимал валиум и кокаин.

— Это суровая мера. Это похоже на ультиматум, — сказала Джина в темноте.

Ричард ничего не ответил.

— Ты устал. Ты слишком много думаешь.

Ричард ничего не ответил.

Сизо-серый дом Гвина в невинном свете утра — дом Деми на заре. И наш неусыпный страж, очень даже незаурядный в своем роде. По имени Стив Кузенс: воспитанник доктора Барнардо.

На этот раз Скуззи смотрел на дом не из фургона, а из своего «косуорта» (тонированные стекла, белая обивка, низкая посадка гоночной машины). Он рассматривал дом не как произведение архитектуры и даже не как объект недвижимости, а как мозаику из разного рода уязвимых мест. Он смотрел на дом как робот-автомат — по внутреннему сигналу объектив его внутренней камеры автонаводился, а потом срабатывала вспышка. С точки зрения безопасности балкон на втором этаже был просто курам на смех. Но представься удобный случай, и Скуззи попытался бы проникнуть в дом прямо через парадный вход. Ведь здесь ему ничего, кроме информации, не нужно.

Давайте посмотрим на дом с другого места. Вот окна в хозяйской спальне. Стекла в них слегка подрагивают.

Кто может проникнуть туда — непрошеный гость, шпион, частный сыщик? Туда хочет проникнуть Ричард Талл. Не телесно, не живьем. Он хочет сделать с Гвином то, что Гвин сделал с ним. Он хочет убить его сон. Он хочет вложить информацию в сон спящего; тогда они будут квиты.

Но я туда не пойду. Я туда не пойду, пока. Просто не пойду, и все.

~ ~ ~

Всем было вполне очевидно, что Гвин и Деметра Барри — идеальная пара.

Достаточно было только взглянуть на них, чтобы понять: этот брак из тех, что заключаются на небесах.